| ДЕДЛӦН ЗАРНИ | ДѢДУШКИНО ЗОЛОТО |
| I | І |
| Митрей дядь воис... Медводз, дерт, казялісны сійӧс челядь, кодъяс вӧлі ывлаын шегйӧн ворсӧны. Видзӧдӧны да аддзӧны, мый Ручьевӧй гӧрасянь кодкӧ лэччӧ туй кузяыс верзьӧмӧн, а сы бӧрын кодкӧ ещӧ локтӧ подӧн. Тӧдӧмысь, челядьыд ставсӧ аддзасны, а сэсся ещӧ и кадыс вӧлі сэтшӧм, Петырвидз, кор дзик нин некодлы вӧлі Растёсӧ локны. | Дядя Митрій пріѣхалъ... Первыми, конечно, замѣтили его ребятишки, игравшіе на улицѣ въ бабки. Смотрятъ и видятъ, что до дорогѣ съ Ручьевой горы кто-то спускается верхомъ на лошади, и еще кто-то идетъ позади пѣшкомъ. Извѣстно, ребятишки все увидятъ, а тутъ еще стояло такое время, Петровки, когда совсѣмъ ужъ некому было ѣхать въ Растёсъ. |
| — Кодкӧ локтӧ!.. — юрӧбтісны сиктса веж улича кузя гӧлӧсъяс, — локтӧ, локтӧ, локтӧ... | — Ѣдетъ кто-то!.. — пронеслось по зеленой деревенской улицѣ. — Ѣдетъ, ѣдетъ, ѣдетъ... |
| Вӧлі ӧбедбӧрса кад, и быдӧн вӧлі шойччӧны кӧнкӧ ыркыдінын — сарайясын, кӧбрегъясын, посводзьясын. Сӧмын ӧтнасӧн сё арӧса Андриан дед эз чувствуйт жарсӧ да вӧлі лӧсьӧдалӧ куран да вила аслас керка мудӧд вылын. | Стояла послѣобѣденная пора, и всѣ отдыхали гдѣ-нибудь на прохладѣ — по сѣнникамъ, на погребахъ, въ сѣняхъ. Только одинъ столѣтній дѣдъ Андреянъ не чувствовалъ жары и налаживалъ грабли и вилы на завалинкѣ у своей избушки. |
| — Код нӧ локтас, вильышпозъяс? — броткис сійӧ. — Часлы, ме тіянӧс... | — Кому ѣхать-то, пострѣлята? — ворчалъ онъ. — Ужо вотъ я васъ... |
| — Дедушка, сё ей-бог, кодкӧ локтӧ! Видзӧдлы ачыд... | — Дѣдушка, ей-Богу, кто-то ѣдетъ!.. Погляди самъ... |
| Сы кындзи, эз узь ещӧ йӧй нисьӧ прӧсуж Анна. Сійӧ видзӧдіс, видзӧдіс Ручьевӧй гӧра вылас да дзик веськодя шуис: | Не спала еще дурка Аннушка, которая смотрѣла, смотрѣла на Ручьеву гору и проговорила совершенно равнодушно : |
| — Код тон локтас? Дерт нин, Митрей дядь локтӧ... | — Кому ѣхать-то? Извѣстно, дядя Митрій ѣдетъ... |
| — Да ӧд сійӧ нажӧтка вылын, йӧюк! — висьтавліс сылы дед. — Но, мыйла сійӧ татшӧм пӧраӧ локтас?.. Ӧні сэтӧні уджыс пуӧ. Сэсся и локнысӧ Митрейлы Растёс сиктас дзик нинӧмла... | — Да вѣдь онъ на промыслахъ, глупая! — объяснялъ ей дѣдъ. — Ну, зачѣмъ онъ въ такую пору поѣдетъ?.. Теперь тамъ работа-то огнемъ горитъ. Да и ѣхать Митрію въ Растёсъ никакого расчета нѣтъ... |
| Челядь, быттьӧкӧ повзьӧм воробей стая, котӧрталісны быд керкаӧ да сувтӧдісны кок йылӧ став йӧзсӧ. Регыд ывлаӧ уськӧдчисны и бабаяс, и мужикъяс, старикъяс, и старукаяс. Ставныс видзӧдӧны да шензьӧны, коді нӧ тайӧ вермас локны Растёсӧ? А челядь вевъялісны нин котӧртлыны паныд да мыйвынсьыныс локтісны бӧр. | Ребятишки, какъ спугнутая воробьиная стая, разсыпались по всѣмъ избамъ и подняли на ноги весь народъ. Скоро на улицу высыпали и бабы, и мужики, и старики, и старухи. Всѣ смотрятъ и дивятся, кто это можетъ пріѣхать въ Растёсъ? А ребята уже успѣли сбѣгать навстрѣчу и, что есть духу, вернулись назадъ. |
| — Митрей дядь локтӧ... верзьӧмӧн... пася... сы бӧрвылын гӧтырыс локтӧ... | — Дядя Митрій ѣдетъ... верхомъ... въ шубѣ... А за нимъ жена идетъ... |
| Быдӧнлы лои гӧгӧрвоана, мый вӧсна Митрей дядь локтӧ ньӧжйӧ, — оз кӧсйы гӧтырсӧ кольны. Йӧз пӧвстын кыліс полігтыр шӧпкӧдчӧм, и быдӧн юасян синъясӧн видзӧдісны Митрей дядь вок вылӧ, Спиридон вылӧ. Сы ордӧ ӧд локтас гӧстьыс. Спиридон, зумыш да абу варов мужик, сӧмын гыжйыштіс балябӧжсӧ да пырис керкаас. Митрей вокыс сылы вӧлі ен ёрӧмторйӧн быд тӧлын, кор волывліс нажӧвитчанінысь Растёсӧ да оліс сы ордын; а таво и гожӧмын кыссьӧ. | Всѣмъ стало понятно, почему дядя Митрій ѣдетъ тихо, — не хочетъ оставлять жену. Въ толпѣ пронесся нерѣшительный шопотъ, и всѣ вопросительно смотрѣли на брата дяди Митрія, Спиридона. Вѣдь, къ нему пріѣдетъ гость-то. Спиридонъ, сумрачный и неразговорчивый мужикъ, только почесалъ затылокъ и ушелъ къ себѣ въ избу. Братъ Митрій былъ для него божескимъ наказаніемъ каждую зиму, когда приходилъ съ промысловъ въ Растёсъ и жилъ у него; а тутъ еще лѣтомъ притащился. |
| — Спиридон ордӧ уджалысь локтӧ... — ызгисны мужикъяс: — страдуйтны отсалас. | — Работничекъ къ Спиридону ѣдетъ... — галдѣли мужики: — страдовать поможетъ. |
| Спиридон игналіс весиг воротасӧ да муніс град йӧрӧ, медым не аддзыны некытчӧ туйтӧм воксӧ. Вокъяс важӧн нин вӧлі зычитӧны-пинясьӧны и некыдзи оз вермыны миритчыны. | Спиридонъ заперъ даже ворота и ушелъ въ огородъ, чтобы не видать непутеваго братца. Братья давно уже ссорились и никакъ не могли помириться. |
| Митрей дядь локтіс тэрмасьтӧг и, дзик нин сикт дорас воигӧн, горӧдіс кутшӧмкӧ сьыланкыв. Сы вӧв бӧрся котӧртісны челядь да горзісны быдсяма гӧлӧсӧн: | Дядя Митрій ѣхалъ, не торопясь, и, подъѣзжая къ самой деревнѣ, затянулъ какую-то пѣсню. За его лошадью бѣжали ребята и кричали на всѣ голоса: |
| — Митрей дядь, тэ нӧ мый гожӧмнас пасясьӧмыд? | — Дядя Митрій, ты чего это въ шубу вырядился? |
| — Йӧйяс ті... — пась пӧлаяссӧ павтыртліг тшапа вочавидзис Митрей дядь. — Видзӧдлӧй, кутшӧм пасьыс! Енотӧвӧй... ті ӧні гӧгӧрвоинныд? | — Дурни вы... — съ гордостью отвѣчалъ дядя Митрій, распахивая шубу. — Какая шуба-то! Енотовая... Поняли вы теперь? |
| — Пон ку пась... А вӧвсӧ кытысь гусялін? | — Собачья шуба... А лошадь гдѣ укралъ? |
| — Ак, ті... Часлы, ме тіянӧс! | — Ахъ, вы... Вотъ я васъ!.. |
| Кор воис Андриан дед дінӧ, Митрей дядь тэрмасьтӧг лэччис вӧв вывсьыс да шуис: | Поровнявшись съ дѣдомъ Андреяномъ, дядя Митрій, не торопясь, слѣзъ съ лошади и проговорилъ: |
| — Андриан дедлы почтение... | — Дѣдушкѣ Андреяну почтеніе... |
| — Мый нӧ тэ йӧз серамтуйӧ ветлӧдлан, Митрей? — ропкис старик. — Гожӧмсӧ повзьӧдлыны локтін? | — Ты это что шутомъ-то разъѣзжаешь, Митрій? — ворчалъ старикъ. — Лѣто пріѣхалъ пугать? |
| Локталісны мукӧд мужикъяс да сідзжӧ заводитісны серавны Митрейӧс. | Подошли другіе мужики и тоже принялись высмѣивать. |
| — Митрей дядь, гӧтырыд тэнад пон пыдди тэ бӧрся ветлӧдлӧ? Мукӧд мужик эськӧ гӧтырсӧ пуксьӧдіс вӧв вылӧ, а ачыс эськӧ подӧн муніс... | — Дядя Митрій, жена-то за тобой вмѣсто собачки ходитъ? Другой бы мужикъ жену на лошадь посадилъ, а самъ бы пѣшкомъ-то пошелъ... |
| — Кысь нӧ ме пасьнас, вокъясӧй, муна подӧнсӧ. Сэсся ещӧ ме кокын и резинӧвӧй калоши, — правдайтчис Митрей, дядь ассьыс енотӧвӧй пась пӧлаяссӧ павтыртіг. — Со ӧд кутшӧм пасьыс... Ветымын чӧлкӧвӧй мынтӧма, да калоши — куим чӧлкӧвӧй да джын. | — Куда же я въ шубѣ дойду, братцы, и притомъ резиновыя калоши на мнѣ! — оправдывался дядя Митрій, распахивая свою енотовую шубу. — Во какая шуба... Пятьдесятъ рубликовъ плачена, да калоши — три съ полтиной. |
| Растёсса мужикъяс эз аддзывлыны ни енотӧвӧй пасьяссӧ, ни резинӧвӧй калошияссӧ да сӧмын довкйӧдлісны юръяснас. Митрей нэмыс тешитчыліс, но ӧні и медбӧръя умсӧ воштӧма. Найӧс медся ёна интересуйтіс вӧлыс. Сійӧс гӧгӧр видзӧдісны-видлалісны, тувкйӧдлісны бокъясас кулакнаныс, пӧлялісны ныр розяс, пинь сертиыс арталісны арлыдсӧ; вӧлыс вӧлі быд боксянь бур. | Растёсскіе мужики не видали ни енотовыхъ шубъ, ни резиновыхъ калошъ и только качали головами. Всегда дядя Митрій чудачилъ, а тутъ и послѣдній умъ потерялъ. Ихъ больше всего интересовала лошадь. Ее осматривали, толкали кулаками въ бокъ, дули въ ноздри, считали по зубамъ года: — лошадь была хорошая, хоть куда. |
| Митрей дядь гӧтыр дорӧ чукӧртчисны бабаяс да видзӧдісны сійӧс гӧгӧрбок, — сідз жӧ, кыдзи мужикъяс вӧвсӧ, — и выль кумач чышъянсӧ, и выль ситеч ковтасӧ, и выль башмакъяссӧ. Дарья туй чӧжыс локтӧма кӧмтӧг, а башмаксӧ вайӧма бедь вылын. | Жену дяди Митрія обступили бабы и осматривали ее всю, какъ мужики — лошадь, — и новый кумачный платокъ, и ситцевую новую кофту, и новыя ботинки. Дарья шла всю дорогу босая, а ботинки несла на палкѣ. |
| — Кӧн нӧ ті озырминныд Митрейыдкӧд? — юасисны бабаяс; найӧ мӧдісны нин вежавны Дарьялы. — И вӧв, и пась, и башмак — быдтор. Уна зарни сюрис? | — Гдѣ это вы разбогатѣли съ Митріемъ? — допрашивали бабы, начиная завидовать Дарьѣ. — И лошадь, и шуба, и ботинки, — вся снасть. Золото обыскали хорошее? |
| — Быдторйыс вӧлі... — сідз-тадз вочавидзис Дарья. — И зарни дінын эськӧ, да тшыгйӧн овлывлім. Юасьӧй Митрейлысь... Сійӧ ме дорысь ёнджыка тӧдӧ, а менам делӧ бабскӧй. | — Всего было... — уклончиво отвѣчала Дарья. — Около золота и голодомъ живали. Спрашивайте Митрія... Онъ больше меня знаетъ, а мое дѣло женское. |
| Гӧлӧс шыяс кылӧм бӧрын ӧшиньӧдыс видзӧдліс Спиридонлӧн гӧтырыс да сӧмын юрнас довкйӧдлыштіс. | На шумъ голосовъ выглянула изъ окна жена Спиридона и только покачала головой. |
| — Примитӧй гӧстьясӧс... — ылысянь на горӧдіс Митрей дядь. — Кӧні нӧ Спиридон вокӧй? Мый ті дзебсялінныд? Но и йӧз жӧ олӧны!.. | — Принимайте гостей!.. — крикнулъ ей издали дядя Митрій. — Гдѣ братъ-то Спиридонъ? Чего вы спрятались-то? Охъ, и народецъ только... |
| — Вокыд тэысь град бӧрӧздаӧ дзебсьӧма, — шмонитіс кодкӧ йӧз пӧвстын. — Пасьнад тэ сійӧс повзьӧдӧмыд... Думыштас жӧ бара мыйкӧ Митрей дядь! | — Братъ-то отъ тебя на огородѣ въ бороздѣ спрятался, — подшучивалъ кто-то изъ толпы. — Напугалъ ты его шубой... И придумаетъ только дядя Митрій!.. |
| Петіс воротаӧд и Спиридон. Сійӧ зумыша видзӧдліс дона гӧстьяс вылӧ да ещӧ на зумышджыка шуис: | Вышелъ за ворота и Спиридонъ. Онъ сумрачно посмотрѣлъ на дорогихъ гостей и еще сумрачнѣе сказалъ: |
| — Мый нӧ ывлаас весь сулаланныд? Пырӧй керкаас... | — Чего на улицѣ-то толчетесь? Идите въ избу... |
| Энлы на, нӧрӧвитышт неуна... — кутшӧмкӧ дикӧвинка кодь штука седлӧсьыс разигмоз вочавидзис Митрей дядь. | — Постой, дай срокъ... — отвѣтилъ дядя Митрій, отвязывая отъ сѣдла какую-то мудреную штуку. |
| — Тайӧ нӧ мый тэнад, Митрей дядь? — юасисны тӧдны окотитысьяс. | — Это что у тебя, Митрій? — пытали любопытные. |
| — А юасьӧм?.. А коді юалас — сылы нырас... — шмонитіс Митрей дядь. — Дарья, кут вӧвсӧ. Нуӧд сійӧс ыркыдінӧ да домав сюръя бердӧ... Мед шойччас. | — А! спросъ?.. А кто спроситъ, того въ носъ... — шутилъ дядя Митрій. — Дарья, держи лошадь. Сведи ее на холодокъ да привяжи къ столбу... Пусть выстоится. |
| Спиридон вокыс видзӧдіс Митрей вӧв вылӧ, сы пась вылӧ, калошиыс вылӧ да Митрей вылас сэтшӧм синъясӧн, быттьӧкӧ ставыс тайӧ вӧлі эз настоящӧй, а фальшивӧй. И Дарьяыс, Митрейлӧн гӧтырыс, кажитчис фальшивӧйӧн... Сійӧ скӧрысь пӧдлаліс найӧ пырӧм бӧрын воротасӧ да горӧдіс челядьлы, кодъяс вӧлі видзӧдӧны костъясӧдыс: | Братъ Спиридонъ смотрѣлъ такими глазами на лошадь Митрія, на его шубу, калоши и на него самого, точно все это было не настоящее, а поддѣльное. И жена Дарья тоже была поддѣльная... Онъ сердито заперъ за ними ворота и крикнулъ ребятамъ, заглядывавшимъ въ щели: |
| — Ті нӧ нин мыйысь радланныд? Энӧ аддзылӧй, кыдзи морт воштылӧ вежӧрсӧ?.. | — Вы-то чему обрадовались? Не видали, когда человѣкъ изъ ума выступитъ!.. |
| Митрей дядь виччысьыштіс гӧтырыслысь вӧв домалӧмсӧ, а мыйӧн гӧтырыс локтіс, сетіс сылы пасьсӧ да калошисӧ. | Дядя Митрій ждалъ, пока жена привязывала лошадь, а потомъ передалъ ей шубу и калоши. |
| — Пукты, Дарья, посводзӧ, кӧні ыркыдджык. | — Положи въ сѣнцахъ, Дарья, гдѣ прохладнѣе. |
| Сэсся Митрей дядь пырис керкаӧ, мыськис кисӧ пач дорын, кӧні вӧлі ӧшалӧ сёйысь вӧчӧм жугалӧм сюра мыссян доз, юрбитыштіс енув пельӧсса ӧбразъяс вылӧ да шуис вокыслы да моньыслы копрасигтыр: | Потомъ дядя Митрій прошелъ въ переднюю избу, вымылъ руки у печки, гдѣ висѣлъ глиняный рукомойникъ съ отбитымъ носкомъ, помолился на образъ въ переднемъ углу и проговорилъ брату и снохѣ: |
| — Оланныд-выланныд, муса вокӧй, Спиридон Кондратьевич, да дона моньӧй, Степанида Ляксевна... | — Здравствуйте, любезнюющій братецъ Спиридонъ Кондратичъ и любезнюющая невѣстушка Степанида Ляксѣвна... |
| — Но, видза олан... — нурбыльтіс Спиридон. — Кытысь нӧ тэ усин? | — Ну, здравствуй... — буркнулъ Спиридонъ. — Откуда это тебя принесло? |
| — Тасянь оз тыдав, вокӧй, а кӧні ме вӧлі — нинӧм эз коль сэтчӧ. Вот ставнас тані... | — Отсюда не видать, братецъ, а гдѣ былъ, — ничего не осталось. Вотъ весь тутъ... |
| Вокъяс туша-рожанас ёна мунісны мӧда-мӧд вылас: шӧркоддем тушааӧсь, паськыд пельпомъясаӧсь, кыкнанныс тошкаӧсь, руд синмаӧсь. Ыджыдджык вокыслы, Спиридонлы, вӧлі ветымын ар, а Митрей вӧлі томджык ар куимӧн. Но тайӧ ортсыса ӧткодьлун саяс вӧлі вывті ыджыд пытшкӧсса разница, и вокъяс кажитчисны дзик бокӧвӧй семьяысь петӧм йӧз кодьӧн, кыдзи и гӧтыръясыс налӧн. Дарья вӧлі раминик баба, а Спиридонлӧн гӧтырыс асьсӧ вылӧ пуктӧ да скӧр. Сійӧ вӧлі нуӧдӧ став гортса овмӧссӧ и велалӧма нин кыдзи медыджыд, распоряжайтчыны и мукӧдъясӧн. | Братья по наружности очень походили другъ на друга: средняго роста, широкіе въ кости, бородастые, сѣроглазые. Большаку Спиридону было пятьдесятъ, а Митрій былъ моложе года на три. Но за этимъ наружнымъ сходствомъ таилась громадная внутренняя разница, и братья казались людьми изъ чужихъ семей, какъ ихъ жены: Дарья была безотвѣтная бабенка, а жена Спиридона отличалась степенной суровостью. Послѣдняя вела весь домъ и привыкла, въ качествѣ большухи, распоряжаться другими. |
| — А тайӧ нӧ тэнад кутшӧм ноп? — юаліс Степанида, кор аддзис дикӧвинка кодь тубрассӧ, кодӧс вӧлі киас кутӧ Митрей дядь. | — А что это у тебя за котомка? — спрашивала Степанида, заглядывая на таинственный свертокъ, который дядя Митрій держалъ въ рукахъ. |
| — Ставсӧ кӧ кутан тӧдны, регыд пӧрысьман. | — Все будешь знать, скоро состаришься. |
| Локтіс йӧй нисьӧ прӧсуж Аннушка, кодӧс вӧлі Спиридон видзӧ ас ордас жалитӧм ради. Аннушка сідзжӧ видзӧдіс, мый кыскас нопсьыс Митрей дядь. | Пришла дурочка Аннушка, проживавшая у Спиридона изъ милости, и тоже смотрѣла, что вынетъ дядя Митрій изъ котомки. |
| — Ме тіянлы парӧвӧй машина вайи... — тряпкаяс пиысь выль тульскӧй самӧвар кыскигмоз шутитіс Митрей дядь. — Тайӧ тіянлы пӧдарки миянсянь, дона моньӧй миян, Степанида Ляксевна... Юыштӧй чай да миянӧс бурӧн казьтывлӧй. Копрась, Дарья, да кор, медым примитасны пӧдаркисӧ. | — Машину я паровую вамъ привезъ... — шутилъ дядя Митрій, доставая изъ тряпицы новенькій тульскій самоваръ. — Это вамъ отъ насъ подарочекъ, любезная сноха наша Степанида Ляксѣвна... Попивайте чаекъ да насъ добромъ поминайте... Кланяйся, Дарья, и проси принять подарочекъ. |
| — Но мый сӧмын, Митрей, тэ он выдумайт... — шуаліс Степанида нимкодьпырысь дона пӧдарки босьтіг. — Ньӧтчыд и чайтӧ эг на юлывлӧй, а сӧмын кывлім, кыдзи мукӧдъяс юӧны. | — И что ты только, Митрій, придумаешь... — журила Степанида, принимая съ радостью дорогой подарокъ. — Сроду и чаю-то не пивали, а только слыхали, какъ другіе пьютъ. |
| — Тайӧ делӧ абу мудрёнӧй... Ӧтчыд юан да сэні и став наукаыс. | — Дѣло весьма немудреное... Разъ напилась, — и вся наука. |
| — Вежӧрыд тэнад абу, Митрей, — ропкис Спиридон. — Кыдзи чужин тэ вежӧртӧг, сідзи и кулан... Тайӧ ӧд писарьяс да купечьяс самӧваръяссьыд юӧны, а мисӧ мыйла кутам бур йӧзсӧ смешитны. | — Ума у тебя нѣтъ, Митрій, — ворчалъ Спиридонъ. — Какъ родился ты безъ ума, такъ и помрешь... Это писаря да купцы самовары-то пьютъ, а мы-то зачѣмъ добрыхъ людей смѣшить будемъ? |
| — Вот тэ, вокӧ, век тадзи, — лӧгасьыштіс Митрей дядь. — Тэныд некыдзи он вермы угодитны. | — Вотъ ты всегда такъ, братецъ, — обидѣлся дядя Митрій. — То-есть вотъ ничѣмъ не угодишь на тебя. |
| II | II. |
| Самӧвар йылысь юӧр паськаліс сикт пасьта чардби моз ӧдйӧ. Спиридон керка дорӧ тайӧ юӧрыс бара на чукӧртіс уна йӧзӧс. | Вѣсть о самоварѣ разлетѣлась по деревнѣ съ быстротой молніи и снова собрала толпу около избы Спиридона. |
| — Ставнас зарниысь сійӧ самӧварыс, — висьтавліс кутшӧмкӧ пӧчӧ. — Сё ей-бог, аслам синмӧн аддзылі... Сідзи и ломзьӧ, югъялӧ! | — Весь золотой самоваръ этотъ самый, — увѣряла какая-то баба. — Вотъ сейчасъ провалиться, своими глазами видѣла... Такъ и горитъ!.. |
| Растёс сиктын тайӧ вӧлі дзик на первой самӧвар, и, дерт, сэсся став йӧзыс шензисны Митрей дядь вылӧ, коді кужӧма вайны татшӧм дикӧвинка кодь машинасӧ... | Въ Растёсѣ это былъ первый самоваръ, и, понятно, всѣ удивлялись дядѣ Митрію, который ухитрился вывести такую мудреную машину. |
| — Мый нин сӧмын и лоӧ... — вашкӧдчисны ас костаныс старукаяс. — Вывті ыджыд грек пӧ! | — Ужъ что только и будетъ... — шептались между собой старушки. — Страсть, сказываютъ, грѣшно! |
| Спиридон кыліс тайӧ сёрнияссӧ, да сійӧ, ӧшиньӧ юрсӧ сюйӧмӧн, некымынысь скӧра шуис: | Спиридонъ слышалъ это галдѣнье и нѣсколько разъ, выставивъ въ окно голову, сердито говорилъ: |
| — Но мый нӧ ті сэтчӧ чукӧртчӧмныд? | — Ну, чего вы тутъ сбѣжались? |
| — Спиридон дядь, петкӧдлы самӧвартӧ! — горзісны челядь. | — Дядя Спиридонъ, покажи самоваръ! — кричали ребятишки. |
| — Мунӧй сэтысь... Вот ен ёрӧмъясыд! | — Отвяжитесь... Вотъ наказанье-то божеское!.. |
| — Спиридон дядь, эн асьтӧ вылӧ пукты... кӧть ӧшинь пырыд петкӧдлы самӧвартӧ. Ог ӧд ньылыштӧй... | — Дядя Спиридонъ, не гордись... Хоть въ окошко покажи самоваръ-то. Вѣдь, не съѣдимъ... |
| Скӧрмӧм мужик сьӧласис да лёкысь крапкывліс-пӧдлавліс ӧшиньсӧ. И думыштас жӧ Митрей этатшӧм дивӧ... А Митрей дядь, быттьӧ нинӧм эз и вӧвлы, пуксис лабичӧ да командуйтіс: | Сердитый мужикъ отплевывался и сердито захлопывалъ окно. Придумаетъ же Митрій этакую оказію... А дядя Митрій, какъ ни въ чемъ не бывало, усѣлся на лавку и командовалъ: |
| — Ноко, любезнӧй гӧтырӧй менам, заведит тайӧ машинасӧ... Чай кутам юны. А тэ, Аннушка, котӧртлы Андриан дедла да кыскы сійӧс татчӧ. Сідзи и висьтав: «Митрей дядь пӧ корис чай юны». Колӧ пӧрысь мортӧс уважитыштны... Правильнӧ ме шуа, муса вок Спиридон Кондратьич? | — Ну-ка, любезная наша супруга, заведи эту машину... Будемъ чай пить. А ты, Аннушка, сбѣгай-ка за дѣдушкой Андреяномъ и волоки его сюды. Такъ и скажи: — «Дядя Митрій зоветъ чай пить». Надо уважить старичка... Такъ я говорю, братецъ Спиридонъ Кондратичъ? |
| — Эн кӧвъясь тэ ме дінӧ... Ӧні челядь тэ вӧсна туй вывті мунны меным оз сетны спокойнӧ: «Петкӧдлы пӧ самӧвартӧ, Спиридон дядь!» Тьфу, юр яндзим... | — Отвяжись ты отъ меня... Теперь ребята по улицѣ проходу не дадутъ изъ-за тебя: — «покажи самоваръ, дядя Спиридонъ!» Тфу... Одинъ срамъ... |
| — Ок, деревня, деревня... Мӧдысь кутанныд аттьӧавны... Тэ нӧ, Аннушка, мый он мун дедсӧ корны? | — Эхъ, деревня, деревня... Потомъ благодарить будете... Ты что же это, Аннушка, не идешь за дѣдомъ? |
| — Энлы, вай видзӧдышта, — вочавидзис йӧй нисьӧ прӧсуж ныв, коді синсӧ вештывтӧг видзӧдіс самӧвар пуктігӧн Дарьялысь быд вӧрзьӧдчӧм... — Зэв нин тайӧ тешкодь... | — Дай поглядѣть, — отвѣтила дурочка, слѣдившая за каждымъ движеніемъ ставившей самоваръ Дарьи. — Ужъ очень смѣшно... |
| Аннушка пыр вӧлі сералӧ, соснас вомсӧ тупкӧмӧн, а ӧні нин збыльысь вывті тешкодя артмис, кор самӧварысь кутіс петны сьӧд тшын. Весиг Степанидалӧн серамыс петіс. | Аннушка постоянно смѣялась, закрывая ротъ рукавомъ, а тутъ ужъ совсѣмъ выходило смѣшно, когда изъ самовара повалилъ густой дымъ. Засмѣялась даже Степанида. |
| — Но, и деревня! — шензис Митрей дядь. — Тані самӧвар, а налы теш... Дарья, а тэ сійӧс пӧльышт бурджыка, мед сійӧ тэрмасьыштас. | — Ну, и деревня! — продолжалъ удивляться дядя Митрій. — Тутъ самоваръ, а имъ смѣшно... Дарья, а ты его продуй хорошенько, чтобы онъ торопился. |
| Бабаяс пондісны переменаӧн пӧлявны самӧварсӧ, и сійӧ регыд пузис. Аннушка пыльсмуніс-серӧктіс да уськӧдчис керкаысь, быттьӧ садьтӧм. | Бабы принялись раздувать самоваръ поперемѣнно, и онъ скоро закипѣлъ. Аннушка прыснула отъ смѣха и бросилась изъ избы, какъ угорѣлая. |
| — Ой, кувмӧн серам петӧ! — ывла вылын висьтавліс бабаяслы Аннушка. — Кыдзи сы пытшкын заводитас сьывны, прыськайтны. Сё ей-бог! Котӧртла Андриан дедӧс корны, мед сійӧ сералыштас. | — Охъ, уморушка! — разсказывала она бабамъ на улицѣ. — Какъ зашипитъ въ немъ, какъ зафыркаетъ... Сейчасъ провалиться! Побѣгу за дѣдомъ Андреяномъ: пусть онъ посмѣется. |
| Андриан дед дыр эз сӧгласитчы мунны Митрей дядь ордӧ, но сэсся и сылы окота лои видзӧдлыны. Зэв нин тешкодя висьтавліс йӧй нисьӧ прӧсуж Аннушка. Старик некор на эз аддзывлы, мый сэтшӧмыс самӧварыс. | Дѣдъ Андреянъ долго не соглашался итти къ дядѣ Митрію, но потомъ его разобрало любопытство. Очень ужъ смѣшно разсказывала дурка Аннушка... Старикъ не видалъ никогда, что за штука самоваръ. |
| — Дзужгӧ, шуан? — юаліс сійӧ туй кузя мунігас нин. | — Шипитъ, говоришь? — спрашивал онъ дорогой. |
| — Дзужгӧ, Андриан дед. Вот быттьӧ дзодзӧг либӧ кань, найӧс кор скӧрмӧдан. Сэтшӧм жӧ нин тешкодьтор думыштӧма Митрей дядь... Весиг Степанида тьӧтка — и сійӧ сералӧ... А Спиридон дядь видчӧ. Челядь дэльӧдӧны сійӧс самӧварӧн: «петкӧдлы, шуӧны, самӧвартӧ»... Дедушка, сэтшӧм тешкодь сійӧ!.. | — Шипитъ, дѣдушка Андреянъ... Вотъ какъ гусь или котъ, ежели ихъ разсердить. Ужъ такъ смѣшно дядя Митрій придумалъ... Тетка Степанида — и та смѣется... А дядя Спиридонъ ругается. Ребята дразнятъ его самоваромъ — «покажи, слышь, самоваръ»... Ужъ такъ смѣшно, дѣдушка!.. |
| — Мый тешкодьыс, йӧюк? | — Что смѣшно-то, глупая? |
| — Да ставыс тешкодь... | — Да все смѣшно... |
| Андриан дед век ветлывліс беддьӧн да ёна гӧрбыльтчӧмӧн. Тошкыс сылӧн весиг эз вӧв дзор, а вӧлі виж, и кыліс дед эз зэв бура. Но тайӧ эз мешайт сылы уджавны верстьӧ мужик моз: ньӧжйӧникӧн вӧчӧ старик, а видзӧдан, да и эштӧма сылӧн уджыд. Растёсын сійӧ вӧлі медся пӧрысь, и быдӧн шуисны сійӧс дедӧн. Сиктса ногӧн Митрей дядьлы Андриан дед вӧлі кыдзкӧ рӧдня кодь на, — Растёс сиктын, правда, став йӧзыс вӧліны рӧдняяс, кодкӧ кум, кодкӧ сват, кыдзи шулывлӧны сиктын. | Дѣдушка Андреянъ ходилъ всегда съ палкой и сильно горбился. Борода у него была даже не сѣдая, а желтая, и слышалъ онъ не совсѣмъ хорошо. Но это не мѣшало ему работать за настоящаго мужика: потихоньку работаетъ старикъ, а, глядишь, и наработалъ. Въ Растёсѣ онъ былъ всѣхъ старше, и всѣ его величали дѣдушкой. По-деревенски дядѣ Митрію онъ приходился какой-то дальней родней, — въ Растёсѣ, правда, всѣ были въ родствѣ и состояли въ кумовствѣ или въ сватовствѣ, какъ говорятъ по-деревенски. |
| Кор старик пырис керкаӧ, пуан самӧвар вӧлі пызан вылын нин. Чайсӧ кисьталіс Митрей дядь ачыс, сэк жӧ ошйысьыштіс мича сера выль чайникӧн да кык чашкаӧн. | Когда старикъ вошелъ въ избу, кипѣвшій самоваръ уже былъ на столѣ. Чай разливалъ самъ дядя Митрій, при чемъ успѣлъ похвастаться новенькимъ расписнымъ чайникомъ и двумя чашками. |
| — Абу чаг мынтӧма, а деньга, — висьталіс сійӧ. | — Не щепки плачены, а деньги, — объяснялъ онъ. |
| — Деньгатӧ коялан чагсьыс лёкджыка... — вомаліс сійӧс Спиридон, коді вӧлі торъялӧ аслас скуплуннас. — Мед эськӧ та дорысь вайин деньгаӧн, бурджык эськӧ вӧлі. Вот и Андриан дед сідз жӧ шуас... | — Швыряешь деньгами-то хуже щепокъ... — оговорилъ его Спиридонъ, отличавшійся большой скупостью. — Привезъ бы лучше деньгами, чѣмъ самовары покупать. Вонъ и дѣдушка Андреянъ то же скажетъ... |
| — А, дедушка, лок, лок, милости просим, — корис пызан дорӧ Митрей, — но пуксьы, пӧрысь морт, енув пельӧсас, — тэныд и медводдза чашкаыс... | — А, дѣдушка, милости просимъ, — приглашалъ дядя Митрій. — Ну, садись, старичекъ, въ передній уголъ, — тебѣ и первая чашка... |
| — Ок, Митрей, Митрей... — юрнас довкйӧдліг сераліс старик. — Кыдзкӧ кӧ эськӧ тайӧс паньӧн панявны, а то он и куж... | — Ахъ, Митрій, Митрій... — смѣялся старикъ, качая головой. — Если бы еще ложкой похлебать, а то и не сумѣешь.... |
| — Велӧдам, дед. Зэв весиг пӧльзительнӧ тіянлы, пӧрысь йӧзлы, юыштны чайтор... Эй, Аннушка, ноко волы ме дінӧ, мыйкӧ ме тэныд висьтала. | — Выучимъ, старичокъ. Очень даже пользительно для васъ, старичковъ, чайку испить... Эй, Аннушка, иди-ка сюды, надо мнѣ словечко тебѣ сказать. |
| Митрей дядь нуӧдыштіс Аннушкаӧс бокӧ, мыйкӧ сылы вашнитіс пеляс, сюйыштіс киас деньга да гораа содтіс: | Дядя Митрій отвелъ Аннушку въ сторону, что-то ей шепнулъ, сунулъ въ руку бумажку и прибавилъ громко: |
| — Да ӧдйӧджык, акань... Ӧти кокыд мед вӧлі сэні, а мӧдыс тані. | — Да поживѣе, умница... Одна нога здѣсь, другая тамъ. |
| Чашкаясӧ вӧлі кисьталӧма нин чай. Ӧти чашка пуктӧма Андриан дед водзӧ, кыдзи почётнӧй гӧсть водзӧ, а мӧдӧс Спиридон водзӧ. | Чашки были налиты. Одна поставлена передъ дѣдушкой Андреяномъ, какъ почетнымъ гостемъ, а другая — передъ Спиридономъ. |
| — Но, вокӧ, тайӧ ме ог нин ю, нинӧм вылӧ ог... — пыксис Спиридон. — Ю ачыд, кажитчӧ кӧ тэныд. | — Ну, ужъ это, братъ, ни-ни... — уперся Спиридонъ. — Пей самъ, коли нравится. |
| — Вот эськӧ татчӧ кӧ пу пань... — корис старик, чашка дорсьыс эз лысьт юыштнысӧ да. — Сідз эськӧ, дерт жӧ, лӧсьыдджык вӧлі, Митрей. | — Ежели бы къ этому дѣлу деревянную ложку... — просилъ старикъ, не рѣшаясь отхлебнуть изъ чашки кипятокъ. — Куда бы способнѣе, Митрій. |
| Митрей дядьлы ковмис аслыс петкӧдлыны, кыдзи юлывлӧны чай, и сӧмын сы бӧрын пӧрысь Андриан заводитіс юны чай. | Пришлось дядѣ Митрію показать самому, какъ пьютъ чай, и старикъ Андреянъ послѣдовалъ его примѣру. |
| — Нинӧм, шоныдіник... лӧсьыд... — ошкис сійӧ. — Тӧлын кӧ тайӧ, эськӧ самӧй лӧсялана лоӧ. | — Ничего, тепленькое... хорошо... — хвалилъ онъ. — Ежели зимой, такъ въ самый разъ выйдетъ. |
| — Тэ сылысь дуксӧ тӧдмав, — велӧдіс старикӧс Митрей дядь. | — Ты духъ-то понюхай, — училъ дядя Митрій. |
| — И дук эм... збыль... веж турун дук кылӧ... | — И духъ есть... вѣрно... Сѣномъ свѣжимъ отдаетъ... |
| Чай юӧм кузя тайӧ первой опытыс дзугыльмӧдіс Митрей дядьӧс: Спиридон эз кӧсйы юны, а Андриан дед оз вӧлі куж. Жальыс петіс Дарьялӧн да сійӧ кутіс велӧдны старикӧс: | Этотъ первый опытъ съ чаепитіемъ огорчилъ, дядю Митрія: Спиридонъ не желалъ пить, а дѣдушка Андреянъ не умѣлъ. Вступилась Дарья и учила старика: |
| — Тэ, дед, сакарсӧ гырысьджыка курччав... Сэки и кӧрсӧ вӧлисти тӧдмалан. | — Ты, дѣдушка, кусай сахару-то больше... Самый скусъ узнаешь. |
| — Ме бара сакартӧ радейта... Со мый ыджда тор... А ме, Дарья, тайӧс лучше нуа Аринка внучкалы... Эм менам сэтшӧм внучка, но вот ме, сідзкӧ, сылы и сета. | — Я и то сахаръ-то люблю... Вонъ какой кусокъ... А я его лучше снесу, Дарья, внучкѣ Арникѣ... Есть у меня такая внучка, — ну, такъ я, значитъ, ей и предоставлю... |
| Митрей дядьӧс выручитіс йӧй нисьӧ прӧсуж ныв Аннушка, коді вайис вина бутылка. Кабакыс Растёсын эз вӧв, а винасӧ колігкежлӧ вӧлі видзӧ да вузавлӧ Аким нима озыр мужик. | Выручила дядю Митрія дурочка Аннушка, которая принесла бутылку водки. Кабака въ Растёсѣ не было, и водку на случай держалъ богатый мужикъ, Акимъ. |
| — Но вот тайӧ настоящӧй сёрни лоӧ, — ошкыштіс Андриан дед. — Мый сэсся, ме радейта стӧкан винатӧ юыштны... Виртӧ разӧдӧ да быд сӧнті мунас. Сӧмын вот ме во кымын нин эг юлы... Кӧрсӧ вунӧді. | — Ну, вотъ это настоящій разговоръ будетъ, — похвалилъ дѣдушка Андреянъ. — Что же, я люблю выпить стаканчикъ... Кровь разбиваетъ и по всякой жилкѣ пройдется. Только вотъ съ годъ я не пилъ... Скусъ забылъ. |
| — Нинӧм, бӧр тӧдмалан, дедушка... А сэк кості медым бабаяс велӧдчасны чай юны. Но, Дарья, действуйт. | — Ничего, вспомнимъ дѣдушка... А пока пущай бабы учатся чай пить. Ну, Дарья, дѣйствуй. |
| Мужикъяс юисны морт ӧти стӧканӧн вина, сэсся мӧдӧн и варовмисны. Медсясӧ сёрнитіс ӧтнас Митрей дядь. | Мужики выпили по стаканчику водки, потомъ по другому, и разговоръ начался. Собственно, говорилъ одинъ дядя Митрій. |
| — Кытысь тайӧ тэныд озырлуныс уси? — юасис Андриан дед. — И вӧв, и пась, и самӧвар, и паськӧм?.. | — Откуда это у тебя богатство прикачнулось? — спрашивалъ дѣдушка Андреянъ. — И лошадь, и шуба, и самоваръ, и одежа?.. |
| — Кыв сэтшӧмӧс тӧда, дед, — ошйысис Митрей дядь. — Шуа, и ставыс дась... Киӧн кӧ шылькнитышта и. | — Слово такое знаю, дѣдушка, — хвастался дядя Митрій. — Скажу, и готово дѣло... Стоитъ рукой повести. |
| — А он ошйысь, Митрей? | — А не хвастаешь, Митрій? |
| — Ме?.. | — Я?.. |
| Митрей дядь кыскис сапӧг гӧлень костсьыс бумажник, паськӧдіс сійӧс да петкӧдліс ветымын чӧлкӧвӧй. | Дядя Митрій вытащилъ изъ-за голенища бумажникъ, развернулъ его и показалъ пятьдесятъ рублей. |
| — Тайӧ сӧмын на дзоридзыс, дедӧ, а вотӧсыс водзын на. Вот кутшӧм зарни ме аддзи промыселъясысь... Эй, Аннушка, котӧртлы ещӧ. Кӧсъя Андриан дедӧс гӧститӧдыштны... Энӧ лёкӧн казьтылӧй Митрей дядьӧс. | — Это еще цвѣточки, дѣдушка, а ягодки впереди. Вотъ какое золото я обыскалъ на промыслахъ... Эй, Аннушка, сбѣгай-ка еще. Хочу уважить дѣдушку Андреяна... Не поминайте лихомъ дядю Митрія. |
| Андриан дед неуна гажмыштіс, нюмъяліс да сӧмын довкйӧдлыштіс юрнас, кор кывзіс Митрей дядьлысь ошйысьӧмсӧ. Мыйсӧ сӧмын тайӧ мужикыс оз висьтав? | Дѣдушка Андреянъ немного захмелѣлъ, улыбался и покачивалъ только головой, слушая похвальбу дяди Митрія. Откуда только что берется у мужика? |
| Керкаӧ вочасӧн чукӧрмисны унапӧлӧс йӧз, медсясӧ бабаяс да челядь; мужикъяс яндысисны кортӧгыд локны. Дзик пызан дорас сюйсьӧма Андрианлӧн ичӧтик внукыс, Кузька нима еджыд юрсиа детинка; сійӧ видзӧдіс Митрей дядьлы веськыда вом вылас. Детинка локтіс сы вӧсна, мый корисны дедсӧ, а мукӧд челядь эз лысьтны. | Въ избу незамѣтно набрался разный народъ, больше — все бабы и ребята; мужики стѣснялись итти незваными. Къ самому столу пробрался внучекъ Андреяна, бѣлоголовый мальчуганъ, Кузька, и смотрѣлъ дядѣ Митрію прямо въ ротъ. Мальчикъ пришелъ потому, что позвали дѣдушку, а другіе ребята не смѣли. |
| — А мый, дедӧ, думайтан тэ ме йылысь? — ӧтарӧ юасис Митрей дядь, коді вӧлі сідзжӧ нин коддзӧма. — Кутшӧм ме мортыс? Ноко, висьтав, пӧрысь морт... | — А какъ ты меня понимаешь, дѣдушка? — приставалъ дяди Митрій, тоже захмелѣвшій. — Каковъ я человѣкъ есть? Ну-ка, выговори, старичокъ... |
| — Тӧдса делӧ: тыртӧм шептыд юрсӧ вылын кутӧ, — вундыштіс Андриан дед. — Тэ нин эн лӧгась, Митрей... Ми веськыда. | — Дѣло извѣстное: пустой колосъ голову высоко несетъ, — отрѣзалъ дѣдушка Андреянъ. — Ты ужъ не обижайся, Митрій... Мы по-просту. |
| Митрей дядь зэв ёна лӧгасис да весиг гӧрдӧдіс. Сійӧ кӧсйис шензьӧдны Растёс сиктсӧ ставнас, а дедушка сійӧс жӧ и срамитіс... Кор Аннушка вайис мӧд бутылка вина, Митрей дядь ӧтпырйӧ юис дзонь чашка да шуис: | Дядя Митрій очень обидѣлся и даже покраснѣлъ. Онъ хотѣлъ удивить весь Растёсъ, а дѣдушка его же срамитъ... Когда Аннушка принесла вторую бутылку водки, дядя Митрій вылилъ залпомъ цѣлую чашку и проговорилъ: |
| — Дед, ме тыртӧм шеп? А ме вот мый вӧча... да, вӧча. Тэ вот сералан Митрей дядьӧс, а Митрей дядь босьтас ставнытӧ и зӧлӧтитас. Мый тэ шуан татчӧ? Вот Аннушкаӧс босьта сьӧрысь промыселъяс вылӧ да и зӧлӧтита... Да и тэнсьыд Кузька внуктӧ босьта... Сэні быдӧнлы сюрас удж!.. Пӧжалуйста... да. | — Я пустой колосъ, дѣдушка? А я вотъ что сдѣлаю... да, сдѣлаю. Ты вотъ смѣешься надъ дядей Митріемъ, а дядя Митрій возьметъ и всѣхъ озолотитъ... Это какъ по-твоему? Вотъ Аннушку возьму съ собой на промысла и озолочу... да и твоего внучонка Кузьку прихвачу... Тамъ всѣмъ найдется работа!.. Сдѣлай милость... да. |
| Андриан дед сідзжӧ скӧрмис: и винасӧ нин важӧн эз юлы, и пӧрысь лои, да и Митрей дядь вывті нин ошйысьны кутіс. | Дѣдушка Андреянъ тоже разсердился: и не пилъ водки онъ давно, и старъ сталъ, да и дядя Митрій очень ужъ расхвастался. |
| — Зӧлӧтита, зӧлӧтита... — эльтіс сійӧ Митрей дядьӧс. — А ачыд нинӧмтор, веськыда кӧ шуны, он гӧгӧрво. | — Озолочу, озолочу... — передразнивалъ онъ дядю Митрія. — А самъ ничего то-есть не понимаешь... |
| — Кыдзи нӧ сійӧ ог гӧгӧрво? | — Какъ это не понимаю? |
| — А сідзи... Ошйысян йӧз зарниӧн, а миян асланым зарниыс мыйта колӧ. | — А такъ... Хвалишься чужимъ золотомъ, а у насъ своего золота сколько угодно. |
| — Но-но-о? | — Н-но-о?.. |
| — А сідз... Тэ вот зарниыдла йӧз муясӧ ветлывлан, а зарниыд Андрианлӧн дзик гортас. | — А такъ... Ты вотъ за золотомъ-то по чужой странѣ гоняешься, а оно у дѣдушки Андреяна совсѣмъ дома. |
| Митрей дядь зэв ёна кутіс серавны, а Андриан важсьыс на ёнджыка скӧрмис и весиг бедьнас зутшнитіс. | Дядя Митрій захохоталъ, а дѣдушка Андреянъ еще пуще того разсердился и даже палкой стукнулъ. |
| — Кузька, котӧртлы гортӧ... Сэні ен джаджйын, пельӧсас, куйлӧ рузумтор, кӧрталӧма гӧрӧдӧн... Гӧгӧрвоин, внукӧй? Тэ сійӧс татчӧ и вай. Петкӧдлам Митрей дядьлы, кутшӧмджык Андриан дед вылын серавны... | — Кузька, бѣги домой... тамъ, на божницѣ въ уголкѣ, лежитъ тряпочка, завязанная узелкомъ... Понимаешь, малышъ? Ты ее и волоки сюда. Покажемъ дядѣ Митрію, какъ надъ дѣдушкой Андреяномъ смѣяться... |
| III | III. |
| Гортас мунігӧн Кузька вевъяліс висьтавны, кыдзи ошйысьӧ Митрей дядь и кыдзи Андриан дедыс кӧсйӧ сійӧс янӧдны. Мужикъяс сӧмын шензисны, кытысь эськӧ вермис лоны дедлӧн зарниыс. Растёсын некод эз аддзывлы да оз и тӧд, кутшӧм овлӧ зарниыс. Правда, кодкӧ казьтыштіс, мый Андриан дед коркӧ том дырйиыс уджавлӧма зарни перъянінын, — гашкӧ, важ уджалӧм дырсясӧ старикыд и колис казьтылантор пыдди. | По дорогѣ Кузька успѣлъ разсказать, какъ хвастается дядя Митрій, и какъ дѣдушка Андреянъ хочетъ его осрамить. Мужики только дивились, откуда бы у дѣдушки взяться золоту. Въ Растёсѣ никто и не видалъ, какое золото бываетъ. Правда, кто-то припомнилъ, что дѣдушка Андреянъ когда-то въ молодости работалъ на промыслахъ, — можетъ, отъ старой работы старикъ оставилъ на поглядку. |
| Сэк кості, кор Кузька котӧртліс дедыслӧн зарнила, век на юисны вина, а Митрей дядь гораа горзіс: | Пока Кузька бѣгалъ за дѣдушкинымъ золотомъ, всѣ еще выпили водки, и дядя Митрій громко кричалъ: |
| — Но, Кузька, петкӧдлы дедыдлысь зарнисӧ... | — Ну, Кузька, показывай дѣдушкино золото... |
| Андриан дед видзчысьӧмӧн разис рузумторсӧ да петкӧдліс Митрей дядьлы некымын дзирдалысь зарни чир. | Дѣдушка Андреянъ осторожно самъ развязалъ завязанную узелкомъ тряпочку и показалъ дядѣ Митрію нѣсколько блестящихъ крупинокъ. |
| — А вот видзӧдлы, Митрей дядь... | — Вотъ, погляди, дядя Митрій... |
| Митрей дядь босьтіс рузумсӧ, дыр видзӧдіс зарни чиръяс вылӧ, видліс ӧтикӧс весиг пинь улас и сӧмын юрнас довкйӧдлыштіс. | Дядя Митрій взялъ тряпочку, долго разсматривалъ крупинки, попробовалъ одну на зубъ и только покрутилъ головой. |
| — Но мый ӧні шуан, хвастун? — шуаліс коддзӧм старик. | — Ну, что теперь скажешь, хвастунъ? — приставалъ захмелѣвшій старикъ. |
| — Мый сэсся шуан: настоящӧй зарни. Сійӧс тырмымӧн аддзылӧма. | — Что тутъ говорить: настоящее золото. Достаточно его видали. |
| — Вот сійӧ и эм... | — Вотъ то-то и есть... |
| — Дед, зарниыд, сійӧ збыльысь зарни, сӧмын кытысь? | — Золото оно, дѣйствительно, золото, дѣдушка, только откуда? |
| — Татчӧс, муса морт, асланым рӧднӧй... | — Здѣшнее, милый человѣкъ, родное наше... |
| — Но тайӧс тэ эн висьтав... Пельӧн эг кывлы мыйкӧ татчӧс зарни йылысь, — вензис Митрей дядь. — Мӧдног оз и вермы лоны, мый тэ сійӧс вайин важся кадъяснад на промыселъясысь... Веськыда тэныд шуа. | — Ну, ужъ это ты оставь... Слыхомъ не слыхать что-то про здѣшнее золото, — спорилъ дядя Митрій. — Не иначе, что ты въ прежнее время вынесъ его съ промысловъ... Вѣрно тебѣ говорю... |
| — А вот татчӧс! | — А вотъ здѣшнее!.. |
| — Сы вылӧ абу гижӧма, кытысь сійӧ лоӧма... | — На немъ не написано, откуда оно взялось... |
| — А вот абу и гижӧма, да татчӧс. Тырвыйӧ верма докажитны... | — А вотъ и не написано, да здѣшнее. Доказать могу вполнѣ... |
| — А ноко, докажит... Зэв сійӧ лоӧ интереснӧ. | — А ну, докажи... Весьма это будетъ любопытно. |
| — И докажита... Аннушка, волы ноко татчӧ, пызан дорас. Но да, эн пыксьы, дона ныв... | — И докажу... Аннушка, иди-ка сюды, къ столу. Да ну, не упирайся, милая... |
| Йӧюк пыльснитіс-серӧктіс, чужӧмсӧ тупкис дӧрӧм соснас да матыстчис. | Дурочка хихикнула, закрыла лицо рукавомъ рубахи и подошла. |
| — Но, ӧні висьтав ставсӧ сідзи, кыдзи вӧлі делӧыс! — приказывайтіс скӧрмӧм старик. — Став историясӧ веськыда висьтав... | — Ну, теперь говори все по порядку, какъ дѣло было! — приказывалъ расходившійся старикъ. — Всю истинную правду говори... |
| — Мый висьтавнысӧ? — чуймис Аннушка. — Значит, дзодзӧгъяс вӧліны. А арнас Спиридон дядь пӧрысь ай дзодзӧгыслысь и керыштіс юрсӧ, кор кынмавны заводитіс. А Степанида тьӧтка шуӧ: «Кушты дзодзӧгсӧ да пытшкӧссӧ перйы». Но, ме и вӧчи ставсӧ, кыдзи тшӧктіс тьӧтка. Вот и ставыс... Сэсся нинӧм ог тӧд. | — Чего разсказывать-то? — удивлялась Аннушка. — Значитъ, гуси были... А по осени дядя Спиридонъ и прикололъ стараго гусака, когда заморозки пошли. А тетка Степанида говоритъ: — «Ощипли гуся и потроха вынь». Ну, я и сдѣлалъ все, какъ наказывала тетка. Только и было... Больше ничего не знаю.. |
| — А зарниыс кытысь? — ӧтарӧ юасис Митрей дядь. | — А золото-то откуда? — приставалъ дядя Митріи. |
| — Некутшӧм зарни ме ог тӧд... | — Никакого золота я не знаю... |
| — Да вот этайӧ чиръясыс? | — Да вотъ эти крупинки? |
| — Тайӧяс?.. А значит, кор ме кырышті дзодзӧгсӧ, заводиті пытшкӧссӧ перйыны, а зобъяс сылӧн югъялӧны тайӧ зарни чиръясыс. Ме найӧс чукӧрті да петкӧдлі Андриан дедлы... Но, а сійӧ меным шуис чорыда, некодлы пӧ та йылысь эн висьтав... | — Эти-то?.. А значитъ, какъ я вспорола гуся, стала чистить, а въ зобу у него и мельтесятъ^Мельтешитъ — то же, что мелькаетъ./^ эти крупинки. Я ихъ собрала и показала дѣдушкѣ Андреяну... Ну, онъ наказалъ, чтобы я накрѣпко молчала. Я и молчала... |
| — Но, мый, Митрей, ӧні кылін, кытысь миян зарнисӧ перйӧны? — сераліс Андриан. — Ок, тэ, хвастун... Ме тайӧс и пачын сотлі, — настоящӧй зарни. | — Ну, што, Митрій, теперь услыхалъ, откуда золото наше добываютъ? — смѣялся дѣдушка Андреянъ. — Эхъ, ты, хвастунъ... Я его и въ печкѣ отжигалъ, — настоящее золото. |
| — Сідз, Андриан дед... сідз... — шуаліс вомгорулас Митрей дядь да мыйкӧ ас кежас мӧвпаліс. — Парскин тэ менӧ аслад зарниӧн. Но, мед жӧ инӧ тэ ногӧн лоӧ... Гӧгӧр ме лои мыжа тэ водзын. | — Такъ, дѣдушка Андреянъ... такъ... — бормоталъ дядя Митрій, что-то соображая про себя. — Перехитрилъ ты меня своимъ золотомъ. Ну, будь по-твоему... Кругомъ я вышелъ виноватъ передъ тобой. |
| — Но вот, важӧн эськӧ тадзи колі... | — Вотъ давно бы такъ-то... |
| Дед гартыштіс ассьыс зарнисӧ рузумторйӧн, кӧрталіс сійӧс гӧрӧдӧн да тшӧктіс Кузькалы нуны сійӧс гортас. А ачыс пукалӧ да сералӧ, — нимкодь, мый янӧдіс Митрей дядьӧс. | Дѣдушка завернулъ свое золото въ тряпочку, завязалъ ее узелкомъ и велѣлъ Кузькѣ снести домой. А самъ сидитъ и смѣется, — радъ, что осрамилъ дядю Митрія. |
| Вывті ёна гажмӧм дед помаліс сійӧн, мый сэні жӧ пызан саяс и унмовсис, кыдзи унмовсьлӧны дурӧмысь мудзӧм челядь. | Не въ мѣру развеселившійся дѣдушка кончилъ тѣмъ, что тутъ же за столомъ и заснулъ, какъ засыпаютъ нашалившіяся дѣти. |
| Митрей дядь век пыркнитлывліс юрнас, гыжйыштлывліс балябӧжсӧ да нюмъяліс. | Дядя Митрій все встряхивалъ головой, чесалъ въ затылкѣ и улыбался. |
| — Вот тадз, дедушка... Уважитін! — шуаліс сійӧ вомгорулас. — И мый дыра ӧд гусьӧн видзӧма... Мудер старик, веськыда кӧ шуны! | — Вотъ такъ дѣдушка... Уважилъ! — бормоталъ онъ. — И вѣдь сколько времени скрывалъ... Хитрый старичокъ, однимъ словомъ. |
| — Дзик пустӧй делӧ... — ропкис Спиридон, коді бара скӧрмис и Митрей дядь вылӧ и Андриан дед вылӧ. — Мыйсӧ оз кокавны дурмӧмйывсьыд дзодзӧгъясыд? Тӧдса нин тайӧ, йӧй пӧтка... | — Пустое самое дѣло... — ворчалъ Спиридонъ, разсердившійся опять и на дядю Митрія, и на дѣдушку Андреяна. — Мало ли чего гуси сдуру наглотаются? Извѣстно, глупая птица.... |
| — Йӧй? Йӧй, а тэа-меаӧс велӧдыштас. Тэ, Спиридон, вай ысты керкасьыд бабаяссӧ. Кӧсъя ме тэныд ӧти кыв шуны... | — Глупая? Глупая, а насъ съ тобой поучитъ. Ты вышли-ка, Спиридонъ, бабъ изъ избы. Надо мнѣ сказать тебѣ одно словечко.... |
| Кор бабаяс мунісны, Митрей дядь шуис муртса кывмӧн: | Когда бабы ушли, дядя Митрій проговорилъ вполголоса: |
| — Дона вок, Спиридон Кондратьич, тайӧ ӧд зэв ыджыд озырлун... | — Любезный братецъ Спиридонъ Кондратичъ, вѣдь, это цѣлое богачество... |
| — Дзодзӧгъяс? | — Гусь-то? |
| — Не дзодзӧгъяс, а зарниыс, кодӧс йӧй Аннушкаыд аддзӧма дзодзӧг зобсьыс. Кӧні плавайтліс тэнад дзодзӧгыд? | — Не гусь, а золото, которое дурочка Аннушка нашла у него въ зобу. Гдѣ онъ плавалъ, твой-то гусь? |
| — Юын плавайтліс... Ты эм, да и тыас плавайтліс. | — По рѣкѣ плавалъ... Озеро есть, такъ и въ озерѣ плавалъ. |
| — Вот сійӧ юас плавайтліс да и ньылаліс зарнитӧ, — сідзкӧ, ми и кутам сійӧ самӧй зарни местасӧ корсьны... | — Вотъ онъ плавалъ по рѣкѣ-то да и наглоталъ золота, — значитъ мы и будемъ это самое золотое мѣсто искать... |
| — Шуас жӧ мортыд! — серӧктіс Спиридон. — Тэ кӧ эськӧ вӧлін дзодзӧг, сэк, гашкӧ, эськӧ тэныд и сюрис... Юыд ӧд ыджыд. | — Тоже и скажетъ человѣкъ! — засмѣялся дядя Спиридонъ. — Ежели бы ты былъ гусь, такъ, можетъ, и нашелъ бы... Рѣка велика. |
| — Нинӧм, корсям... Бурджыкӧс на аддзам. Сӧмын тэ некодлы эн висьтав. Гӧгӧрвоин? | — Ничего, найдемъ... Въ лучшемъ видѣ найдемъ. Только ты никому ни слова. Понимаешь? |
| — Дугды тэ йӧйтӧдлыныд, Митрей... Нинӧм абусӧ висьталан. | — Перестань ты морочить, Митрій... Пустое. |
| — А тэ всё-таки чӧв ов. Ставыс тайӧ делӧыд шуда мортлы, а менам киӧй зарни вылӧ шуда. Корсям дыр нюжмасьтӧг... Аттӧ, Андриан дед, сетіс старикыд задача! | — А ты все-таки молчи. Все это дѣло на счастливаго, а у меня рука на золото легкая. Обыщемъ живымъ манеромъ... Ахъ, дѣдушка Андреянъ, и задалъ, старичокъ задачу. |
| Мӧд лун асывводзӧ, кор садьмис Андриан дед, сылӧн зэв ёна вӧлі висьӧ юрыс. Дед дыр думайтіс, мый сэтшӧмыс тӧрыт вӧлі. Ньӧжйӧникӧн сылы дум вылас уси ставыс, и дед сӧмын ойӧстіс. | Дѣдушка Андреянъ проснулся на другое утро съ сильной головной болью и долго соображалъ, что такое вчера вышло. Мало-помалу онъ припомнилъ все и только ахнулъ. |
| — Вот кыдзи кыйыштіс менӧ тайӧ Митрейыд!.. — чеччигмозыс броткис старик. — Сэтшӧма кыйыштіс, мый и шуны он вермы... Аттӧ, грек кутшӧм лои! Вот напастьыд... | — Вотъ такъ подвелъ меня этотъ самый Митрій!.. — ворчалъ старикъ, поднимаясь. — Такъ подвелъ, что и не выговоришь разомъ-то... Ахъ, ты, грѣхъ какой вышелъ! И надо же было мнѣ сболтнуть... Ахъ, ты, Господи, батюшка! Вотъ напасть-то... |
| Андриан дед стариковскӧй привычка серти вӧлі чеччӧ муртса на югдыштігӧн, торйӧн нин гожӧмын. Сы йылысь вӧлі шуӧны, старик пӧ ньӧти оз узьлы. И ӧні вӧлі зэв на водз. Воздухас чувствуйтчис на асъя ыркыдыс, коді заставляйтіс дрӧгнитлывлыны. Уральскӧй гӧрадорса войяс кӧдзыдӧсь весиг и медся жар пӧраас. Андриан дед ружӧктіс, мыссис кӧдзыд ваӧн да ещӧ на ӧтчыд шуис: | По стариковской привычкѣ дѣдушка Андреянъ поднимался чуть свѣтъ, особенно лѣтомъ. Про него говорили, что старикъ совсѣмъ не спитъ. И теперь было еще очень рано. Въ воздухѣ еще чувствовался утренній холодокъ, заставлявшій вздрагивать. Уральскія горныя ночи холодныя, даже въ самое жаркое время. Дѣдушка Андреянъ покряхтѣлъ, умылся студеной водой и еще разъ проговорилъ: |
| — Аттӧ, кыйис менӧ тайӧ Митрей. | — Ахъ, подвелъ меня этотъ Митрій. |
| Растёс сикт сулаліс Уральскӧй гӧраяслӧн медся пыді пельӧсын. Тані эз вӧв весиг вӧла туй, кыті позис мунны телегаӧн, а верзьӧмӧн Растёсӧ позьӧ вӧлі мунны медся кос гожся пӧраӧ. Мукӧд мирыскӧд Растёс кутіс йитӧд гожӧмын сӧмын Порожнӧй ю кузя. Но та вӧсна некод эз шогсьы: некытчӧ да и нинӧмла вӧлі мунны гожӧмын Растёсысь. Вот тӧв воас — и быдлаӧ туйыс восьса, нёльнанладорас. Тӧлын пӧрӧдісны вӧр и кылӧдлывлісны сійӧс тулыснас Порожнӧй ю кузя, а сідзжӧ — пес и шом. Растёсын вӧлі нелямын керка сайӧ, и удж тырмис быдӧнлы. А гожӧмнас ытшкывлісны турун, идралісны, — этша ӧмӧй сюрӧ сиктса уджыд аслад овмӧсын!.. Растёсса йӧз олісны эз гӧля ни эз озыра, а бурджыкыс налы нинӧм эз ков, гашкӧ, сы понда, мый бурджыксӧ найӧ нинӧм эз и аддзывлыны. | Деревушка Растёсъ забралась въ самую глушь Уральскихъ горъ. Здѣсь не было даже колесной дороги, а верхомъ въ Растёсъ можно было проѣхать только въ самую сухую лѣтнюю пору. Съ остальнымъ міромъ Растёсъ сообщался лѣтомъ только по рѣкѣ Порожней. Но объ этомъ никто не горевалъ: никуда и не зачѣмъ было ѣздить лѣтомъ изъ Растёса. Вотъ зима встанетъ, — и вездѣ скатертью дорога, на всѣ четыре стороны. Зимой рубили лѣсъ и сплавляли его весной по Порожней, а также — дрова и уголь. Въ Растёсѣ насчитывали съ небольшимъ сорокъ дворовъ, и работы всѣмъ хватало. А лѣтомъ косили траву, убирались съ пашней, — мало ли найдется деревенской работы про свой домашній обиходъ!.. Жили растёсцы ни бѣдно, ни богато, а лучшаго ничего не желали, можетъ быть, потому, что лучшаго ничего и не видали. |
| Ылысянь сиктыс кажитчис пӧшти мичаӧн, сы вӧсна мый пу керкаяссӧ пукталӧмаӧсь дзик кӧдж йылас, кодӧс Порожнӧй ю артмӧдӧма Ручьевӧй да Отряхина гӧраяс костын. Кыкнан гӧраыс вӧлі вевттьыссьӧмаӧсь помтӧм лыска вӧрӧн да вӧліны кык зэв гырысь кузь гӧна шапка кодьӧсь. Ю катыдас и кывтыдас тыдалісны Новӧй гӧраяс, кодъяс кытшалӧмаӧсь Растёссӧ быд боксянь сьӧкыд лӧз валъясӧн. Видзьяс вылӧ да муяс вылӧ местаыс вӧлі зэв этша, — медсясӧ сэні, кӧні вӧлӧмаӧсь сотӧминъяс, мӧдногӧн кӧ кытысь керавлісны вӧрсӧ. Сиктсӧ нимтӧмаӧсь тадзи сы вӧсна, мый сійӧ пуксьӧма Растёсын гӧраяс костын, — быттьӧ кодкӧ черӧн сӧтыштӧма Ручьевӧй да Отряхина костӧд. Растёсса бабаяс некӧн эз вӧвлыны, асланыс сиктаныс кындзи, а мужикъяс, кодъяс Порожнӧй ю кузя кылӧдлісны вӧр, шулывлісны, мый налӧн кодь бур места некӧн абу. Юсӧ сідзи нимтӧмаӧсь порогъяс вӧсна, кодъяс надзмӧдыштісны сылысь визувтӧмсӧ верст вит кымын сайын сиктсяньыс вылынджык, кытчӧ вӧлі усьӧ Ручьевӧйсянь визув горнӧй ю — Смородинка. | Издали деревня казалась почти красивой, потому что бревенчатыя избы разсыпались на самомъ мысу, который дѣлала Порожняя межъ двумя горами, Ручьевой и Отряхиной. Обѣ горы были покрыты сплошнымъ хвойнымъ лѣсомъ и подходили на двѣ громадныя мохнатыя шапки. Вверхъ по рѣкѣ и внизъ виднѣлись новыя горы, которыя обошли Растёсъ со всѣхъ сторонъ тяжелыми, синими валами. Мѣста для пашенъ и покосовъ было очень немного, главнымъ образомъ, — тамъ, гдѣ были прежде курени, т.-е. гдѣ вырубали лѣсъ. Самое названіе деревни происходило оттого, что она засѣла въ растёсѣ между горами, — точно кто топоромъ теснулъ между Ручьевой и Отряхиной. Растёсскія бабы нигдѣ не бывали, кромѣ своей деревни, а мужики, сплавлявшіе лѣсъ по Порожней, увѣряли, что лучше ихъ мѣста нигдѣ нѣтъ. Названіе рѣки получилось отъ пороговъ, которые стѣсняли ея теченіе выше деревни верстахъ въ пяти, гдѣ выпадала изъ-за Ручьевой бойкая горная рѣчка Смородинка. |
| Андриан дед петіс ывлаӧ, сулалыштіс ворота дорас, видзӧдліс гӧгӧр да сӧмын довкйӧдлыштіс юрнас. Радейтіс старик ассьыс чужанінсӧ и ӧні лыддис асьсӧ мыжаӧн. Тойыштіс жӧ сійӧс тӧрыт кодкӧ ошйысьны аслас зарниӧн... Сэсся старик петіс град йӧрӧ и, кисӧ син вевдорас пуктӧмӧн, видзӧдліс Порожнӧй вылӧ, код весьтын век на гӧвкъяліс асъя ру. | Дѣдъ Андреянъ вышелъ на улицу, постоялъ у воротъ, досмотрѣлъ кругомъ и только покачалъ головой. Любилъ старикъ свое лѣсное гнѣздо, и теперь чувствовалъ себя виноватымъ. Дернуло же его вчера похвалиться своимъ золотомъ... Потомъ старикъ вышелъ на огороды и изъ-за руки посмотрѣлъ на Порожнюю, которая еще была подернута утреннимъ туманомъ. |
| — Эк, мича юыс!.. а кор тулыснас босьтчас, сэки вывті нимкодь видзӧдны. | — Эхъ, хороша рѣчка!.. А по веснѣ разыграется, такъ любо-дорого смотрѣть. |
| — Часлы, колӧ дӧмӧд^Дӧмӧд — ез, тшуп, тупкӧд./^ видзӧдлыны, — думыштіс Андриан, сылы окота лои коксӧ веськӧдлыштны да. — Тшыкӧдіс менӧ тӧрыт Митрей аслас винаӧн... медым мор лыяс хвастунӧс. | — Ужо надо заѣздки^Заѣздка — частоколъ въ водѣ, въ которомъ для ловли рыбы стоятъ морды (верши изъ ивовыхъ прутьевъ)./^ посмотрѣть, — рѣшилъ дѣдушка Андреянъ, чувствуя потребность промяться. — Испортилъ меня Митрій своимъ виномъ вчера... чтобъ ему пусто было, хвастуну. |
| Старик мӧдӧдчис ю катыдланьӧ берег пӧлӧныс мунысь трӧпаӧд. Сійӧ сӧмын на некымынысь воськовтіс, кыдзи пыр жӧ казяліс выль коктуй — мунӧма подковӧн дорӧм каблука мужскӧй сапӧга морт. Татшӧм сапӧгыс Растёсын некодлӧн эз вӧв, и Андриан дед пыр жӧ гӧгӧрвоис, мыйын делӧыс. | Старикъ побрелъ вверхъ по рѣкѣ, гдѣ но берегу проложена была тропинка. Онъ сдѣлалъ всего нѣсколько шаговъ, какъ сейчасъ же замѣтилъ на землѣ свѣжій слѣдъ чужого сапога, съ подковой на каблукѣ. Такихъ сапоговъ въ Растёсѣ ни у кого не было, и дѣдушка Андреянъ сразу сообразилъ въ чемъ дѣло. |
| — Аттӧ, некытчӧ шогмытӧм морт!.. Вот мый сійӧ думыштӧма! Но, энлы... Да ме сійӧс аслам киӧн джагӧда. | — Ахъ, негодный человѣкъ!.. Вотъ что онъ придумалъ! Ну, постой... Да я его своими руками задушу. |
| Старик ӧдйӧджык мӧдӧдчис. Вот и Смородинка ю вом тыдовтчис, — сійӧ артмӧдӧма куръя кодьӧс, кӧні быдмис веж эжӧр. Радейтана места вӧлі уткаяслы да дзодзӧгъяслы, кодъяс волывлӧны лӧнинас пӧткӧдчыны. Эжӧраинысь эз бырлывлы посни чери. Андриан дед ещӧ ылысянь на казяліс Смородинка берег дорын пукалысь мужикӧс. | Старикъ прибавилъ ходу. Вотъ и устье Смородинки видать, — оно вдавалось въ берегъ зеленой осочной зарослью. Любимое мѣсто было для утокъ и гусей, которые выплывали въ тихую заводь кормиться. По осокамъ мелкая рыба не переводилась. Еще издали дѣдушка Андреянъ замѣтилъ сидѣвшаго на берегу Смородинки мужика. |
| — Сідзи и эм, Митрей... Дзик сійӧ! Аттӧ, некытчӧ туйтӧм... И мый сійӧ думыштӧма! | — Такъ и есть, Митрій... Онъ самый! Ахъ, негодный... И что онъ придумалъ! |
| И збыльысь, тайӧ вӧлі Митрей дядь. Сійӧ вӧлі лажыньтчӧма пу вор дорӧ да гудраліс воръяс васьыс лэптӧм лыасӧ ваыскӧд. Гудралыштас да кисьтас гудыр васӧ, а сэсся шыбитас гырысь изъяссӧ да бара кисьтас ва. Андриан дед ылысянь на гӧгӧрвоис, мый Митрей дядь корсьӧ зарни, вӧчӧ проба, кыдзи Андриан дед и ачыс вӧчлывліс промыселъяс вылын. Зарни сьӧкыдджык лыа дорысь да пуксьӧ пыдӧсас. Кор пожъялӧм лыасӧ шыбитан, кольӧ кымынкӧ зарни чир, эм кӧ сійӧ. Сюрӧ кӧ зарниыс некымын чир, сідзкӧ пробаыс лоӧма бур. Митрей дядь вӧлі сэтшӧм сьӧлӧмсяньыс уджалӧ, мый сійӧ весиг эз и казявлы, кыдзи сы дінӧ воис Андриан дед: старик вӧлі кӧмтӧм и матыстчис видзчысигтыр. | Дѣйствительно, это былъ дядя Митрій. Онъ сидѣлъ на корточкахъ надъ деревяннымъ корытомъ и размѣшивалъ въ немъ рѣчной песокъ съ водой. Размѣшаетъ и сольетъ мутную воду, а потомъ отброситъ крупные камни и опять нальетъ воды. Дѣдушка Андреянъ издали догадался, что дядя Митрій дѣлаетъ пробу на золото, какъ и самому случалось дѣлать на! промыслахъ. Золото тяжелѣе песку и осядетъ на дно. Когда промытый песокъ выбросить, останется нѣсколько крупинокъ золота, если оно есть. Достаточно нѣсколькихъ такихъ крупинокъ, чтобы проба оказалась хорошей. Дядя Митрій такъ увлекся своей работой, что совсѣмъ не замѣтилъ, какъ къ нему подошелъ дѣдушка Андреянъ: старикъ былъ босой и подкрался осторожно. |
| — Тэ нӧ тайӧ мый, разбойник, вӧчан? — горӧдіс сійӧ, йӧткыштіс Митрей дядьӧс да пӧрӧдіс ворсӧ. — Эм-ӧ тэнад сӧвестьыд? | — Ты что это, разбойникъ, дѣлаешь? — крикнулъ онъ, отталкивая дядю Митрія и опрокидывая корыто. — Есть у тебя совѣсть-то?... |
| IV | IV. |
| Митрей дядьлӧн эз узьсьы дзонь вой. Пырис сылы юрас дедлӧн зарни, быттьӧ крепыда тувъялісны клин. Бергаліс, бергаліс сійӧ ӧти боксянь мӧд бок вылӧ да сэсся чеччис, мыйӧн муртса кутіс югдыны. Сійӧ корсис посводзсьыс пу вор, кӧні Степанида моньыс пеславліс бельё, босьтіс сьӧрсьыс кӧрт кӧш да мӧдӧдчис веськыда Смородинка ю дорӧ, кӧні пӧткӧдчывліс ваын плавайтысь пӧтка. Гашкӧ, тані пӧткӧдчывліс и сійӧ дзодзӧгыс, кодӧс куштіс Аннушка. Сэсся некӧн эз вермы. Ю кузяыс став местаясыс тӧдсаӧсь, и Митрей дядь ещӧ ичӧт дырйиыс на ветлывліс чери гусявлыны Андриан дед гымгаясысь. Сійӧ и сэки вӧлі сэтшӧм жӧ пӧрысь и сэки тадзи жӧ чери кыйис порог горувъясысь, кӧні сулавлывліс чери, коді кайӧ вӧлі ю кузяыс дзик порогъясӧдзыс. Местаяс вӧліны тӧдсаӧсь челядь дырсяньыс на, и Митрей дядь видзӧдіс ӧні на вылӧ выльног, промыслӧвӧй мортлӧн велалӧм синмӧн. Зарни век сюрлывлӧ пӧкатаинъясысь, кытчӧ сійӧс вайӧ ваыс. И тані, кӧнкӧ, сідзи жӧ сійӧс вайис Смородинкаӧ Ручьевӧй гӧрасянь. Митрей дядь нарошнӧ кайис мыльк йылӧ да внимательнӧя гӧгӧр видзӧдіс Смородинкалысь визувтӧмсӧ. Зарнилы самӧй лӧсялана места. Митрей дядь думыштіс мукӧд зарни промыселъяс йылысь и решитіс, мый Смородинка ньӧти абу лёкджык. Сійӧ думнас аддзис нин мыськӧм лыасӧ быдса гӧраясӧн, пустӧй порода чукӧръяс, временнӧй плотинаяс, код улын сулалӧны вашгердъяс (зарни пожъялӧм вылӧ киӧн бергӧдлан машинаяс), сёйӧн ляксьӧм рабочӧйяслысь чукӧръяс, балаганъяс дорын гажа бияс да став мукӧдторсӧ, мый овлывлӧ сӧмын приискъяс вылын. Ак, эськӧ дедлӧн кӧ зарниыд збыльмас, — мый эськӧ тані лоӧ, вот дзик этайӧ Смородинка вылас! Ставыс эськӧ гыны кутіс... Мукӧд местаясын эм зарниыд, Урал пасьтаын быдлаын, торъя нин Сибирладор местаясын, — мыйла нӧ не лоны сылы сідзжӧ и Растёсын? | Дядѣ Митрію не спалось всю ночь. Засѣло ему въ голову дѣдушкино золото, какъ хорошій клинъ. Вертѣлся, вертѣлся онъ съ боку на бокъ, и, наконецъ, поднялся, чуть еще забрезжило. Разыскалъ онъ въ сѣняхъ деревянное корыто, въ которомъ невѣстка Степанида стирала бѣлье, захватилъ желѣзный ковшъ и направился прямо къ Смородинкѣ, гдѣ кормилась водяная птица. Навѣрно, здѣсь и тотъ гусь кормился, котораго потрошила Аннушка. Больше негдѣ. По рѣкѣ-то всѣ мѣста извѣстны, и дядя Митрій еще мальчонкомъ ходилъ воровать рыбу на заѣздки дѣдушки Андреяна. Онъ и тогда былъ такой же старый и тогда такъ же промышлялъ рыбой подъ порогами, гдѣ останавливалась рыба, поднимавшаяся вверхъ по рѣкѣ до самыхъ пороговъ. Мѣста были знакомы съ дѣтства, и дядя Митрій теперь присматривалъ ихъ по-новому, привычнымъ взглядомъ промысловаго человѣка. Золото всегда попадается по скатамъ, гдѣ его сноситъ вода вмѣстѣ съ водой. И тутъ не иначе, что его нанесло въ Смородинку съ Ручьевой горы. Дядя Митрій нарочно поднялся на угоръ и внимательно осмотрѣлъ теченіе Смородинки. Самое подходящее мѣсто для золота. Дядя Митрій припомнилъ другіе золотые промысла и нашелъ, что Смородинка нисколько не хуже. Онъ мысленно уже видѣлъ цѣлыя горы промытыхъ песковъ, отвалы пустыхъ верховиковъ, запруду, подъ которой стоятъ вашгердты (ручныя золотопромывальныя машины), толпы рабочихъ, перепачканныхъ глиной, веселые огоньки у балагановъ и все остальное, что бываетъ только на пріискахъ. Эхъ, ежели бы оправдалось дѣдушкино золото, — что бы тутъ было, вотъ на этой самой Смородинкѣ! Стономъ бы стонъ стоялъ... Въ другихъ мѣстахъ есть золото, по всему Уралу, особенно по сибирской сторонѣ, — отчего ему не быть въ Растёсѣ? |
| Кор Митрей дядь заводитіс вӧчны проба, сылӧн ставыс вуні. Сыын тӧдчис настоящӧй промыслӧвӧй морт. Проба кутіс воны помасянвыйӧдз нин, и сылы заводитіс кажитчыны, мый вор пыдӧсын «югъялыштӧ» ӧтик зарни чир, кор немвиччысьтӧг Андриан дед дзикӧдз путкыльтіс ворсӧ. | Когда дядя Митрій принялся дѣлать пробу, онъ забылъ все. Сказался настоящій промысловый человѣкъ. Проба уже доходила къ концу, и ему начинало казаться, что на днѣ корыта уже «поблескиваетъ» одна крупинка золота, какъ вдругъ дѣдушка Андреянъ опрокинулъ все корыто. |
| — Да мый нӧ тэ, дед? Эн-ӧ йӧймы? | — Да ты это что, дѣдъ? Въ умѣ ли? |
| — Метӧ абу йӧй, а вот тэ, Митрей, йӧймӧмыд... Мый тэ думыштін? Ноко, висьтав! | — Я-то въ умѣ, а вотъ ты сбѣсился, Митрій... Что придумалъ-то? Ну-ка, сказывай! |
| — Тӧдан ӧд мый... А веськыда кӧ шуны, тэныд нӧ кутшӧм делӧ? Вӧча, мый меным колӧ, и некодлысь ог юась. | — Извѣстно что... А между прочимъ, тебѣ-то какое дѣло? Дѣлаю, что хочу, и никого не спрашиваюсь... |
| Дед сулаліс и дыр видзӧдіс Митрей дядь вылӧ веськыда, а сэсся ньӧжйӧник шуис: | Дѣдушка стоялъ и долго смотрѣлъ на дядю Митрія въ упоръ, а потомъ медленно проговорилъ: |
| — Митрей, эм тэнад сӧвестьыд?.. | — Митрій, есть въ тебѣ совѣсть?... |
| — Весиг мыйта колӧ... | — Даже сколько угодно.... |
| — Митрей, неладнӧ тэ думыштӧмыд. Эновт... Тэ ӧд сиктсӧ ставнас пӧгибӧ вайӧдан. Олім ми ӧнӧдз бура, а мый лоӧ сэк, кор зарниыд друг сюрас?.. Страшнӧ весиг шунысӧ, Митрей. | — Митрій, не ладное ты придумалъ... брось.... Вѣдь, ты всю деревню загубишь. Жили мы доселѣ хорошо, а что будетъ, какъ золото вдругъ объявится?.. Страшно сказать, Митрій. |
| — Быдӧнлы нянь лоӧ, вот и ставыс. | — Всѣмъ хлѣбъ будетъ, только и всего. |
| — Аддзывлім ми, кыдзи шедліс няньыд зарни перйӧм помысь... Тэ думайтан, ме нинӧм эг и думыштлы, кор Аннушка петкӧдліс меным тайӧ зарнисӧ? Ставсӧ гӧгӧр думайті да сідз некодлы эг и висьтав. Ставнымлы миянлы сыысь лоӧ беда, — вот ме и чӧв олі. А вот тӧрыт быттьӧ менсьым кодкӧ кывйӧс разис... Сэтчӧ жӧ грекыд вылӧ и тэ воин. Митрей, мун тэ бӧр аслад промыселъяс вылӧ да вунӧд миян зарни йылысь. Ме тэныд туй вылад пукта медбӧръя дас чӧлкӧвӧйӧс, кодӧс лӧсьӧдлі кулӧм бӧрын казьтылӧм вылӧ... Менам грек, но, меным и кывкутны. Кылан, Митрей? | — Видали мы, какой хлѣбъ идетъ отъ промысловъ... Ты думаешь, я не сообразилъ ничего, когда Аннушка показала мнѣ это золото? Все обдумалъ и скрылъ. Всѣмъ намъ бѣда, отъ него будетъ, — вотъ и я молчалъ. А тутъ меня вчера точно кто за языкъ дернулъ... И тебя-то на грѣхъ принесло. Митрій, уѣзжай ты опять на свои промысла, и забудь про наше золото. Я тебѣ на дорогу послѣдніе десять рублей отдамъ, которые припасъ на поминъ души... Мой грѣхъ, ну, мнѣ и отвѣчать. Слышишь, Митрій? |
| Митрей дядь сӧмын шпыньмуніс. | Дядя Митрій только усмѣхнулся. |
| — Вот мый, дед, пуксьы жӧ орччӧн да сёрнитыштам тӧлкӧн... Мыйысь миянлы пинясьнысӧ? Енмыс кӧ шуд ыстӧ, то кыдз самӧй тайӧ делӧсӧ гӧгӧрвоны? Ӧні ме шатайтчи промыселъяс вылын верст кыксё сайын кымын, а тані друг зарниыд гортын, дзик пӧшти аслад зептын... Но, сідзкӧ, бурторсянь бурӧс оз корсьлывлыны... | — Вотъ что дѣдушка, садись-ка рядкомъ да поговоримъ ладкомъ.... Зачѣмъ намъ ссориться? Ежели Господь счастье посылаетъ, такъ какъ это самое дѣло понимать? Теперь я шатался на промыслахъ верстъ за двѣсти, а тутъ вдругъ золото дома, совсѣмъ, почитай, у себя въ карманѣ... Ну, значитъ, отъ добра добра не ищутъ. |
| — Ак, Митрей, Митрей!... Кывзы тэ пӧрысь мортлысь, мун. Бурӧн тэныд шуа. | — Ахъ, Митрій, Митрій!.. Послушай ты старика, уходи. Добромъ тебѣ говорю.... |
| — А ме кӧ, шуам, ог кывзы? Дугды грекӧ вӧйтчыны, дед... Растёсыд ставнас менӧ жӧ кутас благодаритны дед зарниысь... Дед дзеблаліс, а Митрей дядь корсис. Сідз вот... Кутшӧм нимкодь лоӧ ставныслы. | — А ежели, напримѣръ, я не послушаю? Перестань грѣшить, дѣдушка... Весь Растёсъ меня же будетъ благодарить за дѣдушкино золото... Дѣдушка пряталъ, а дядя Митрій нашелъ. Такъ-то.... Вотъ какъ всѣ обрадуются. |
| Сідз пӧрысь дед и муніс нинӧм кежысь, а Митрей дядь бара кутчысис уджӧ. Но сылы лои уджавны весьшӧрӧ дзонь лун. Став пробаыс вӧлі неудачнӧй. Рытладорнас Митрей дядь ачыс кутіс сомневайтчыны, артмас-ӧ мыйкӧ. А ставыс кӧ тайӧ дзодзӧг йылысь мойд, и Андриан дед сӧмын сералӧ Митрей вылын? Аннушкаыд висьталас кӧть мый, а старик мудер. Но, мӧдарсянь кӧ, мыйла сылы колӧ вӧлі тшӧктыны сійӧс, Митрей дядьӧс, мунны Растёсысь? Ассьыс медбӧръя деньгасӧ кӧсйис сетны, сӧмын мед муні... Митрей дядь юрын думъяс сідзи и гантайтчисны, быттьӧ лёк шӧрт. То сійӧ сомневайтчис, то веритіс важсьыс ёнджыка. Вӧвлывлі сідз, мый Митрей дядь весиг войяснас чеччывліс, — сылы век кыліс дзодзӧглӧн гогзӧм. Ырскӧбтас-чеччыштас и котӧртас видзӧдлыны, кӧні дзодзӧгъяс пӧткӧдчӧны. Сиктын тӧдмалісны, мый сійӧ корсьӧ зарни да быд удобнӧй случайын лэптылісны серам вылӧ. | Такъ старый дѣдъ и ушелъ ни съ чѣмъ, а дядя Митрій опять принялся за свою работу. Но ему пришлось проработать напрасно цѣлый день. Всѣ пробы выходили неудачными. Къ вечеру дядя Митрій самъ началъ сомнѣваться въ успѣхѣ дѣла. А ежели все это сказки съ гусемъ, и дѣдушка Андреянъ только смѣется надъ нимъ? Аннушка-то разскажетъ, что угодно, а старикъ хитрый. Но, съ другой стороны, зачѣмъ ему было уговаривать его, дядю Митрія, уходить изъ Растёса? Свои кровныя денежки отдавалъ, только уходи... Мысли въ головѣ у дяди Митрія такъ и путались, какъ худая пряжа. Онъ то сомнѣвался, то вѣрилъ больше стараго. Бывало такъ, что дядя Митрій вскакивалъ даже по ночамъ, — ему все слышалось гусиное гоготанье. Вскочитъ и добѣжитъ къ рѣкѣ посмотрѣть, гдѣ гуси кормятся. Въ деревнѣ узнали о его поискахъ и при каждомъ удобномъ случаѣ поднимали на смѣхъ. |
| — Эй, Митрей дядь, дедлысь зарнисӧ воштін!... Дзодзӧгъяс кокалӧмаӧсь дедлысь зарнитӧ! | — Эй, дядя Митрій, дѣдушкино золото растерялъ... Гуси склевали дѣдушкино-то золото. |
| Митрей дядьӧс Растёсын вообще эз пуктывны настоящӧй мужик туйӧ. Сійӧ том дырсяньыс на пышйис настоящӧй мужицкӧй уджысь да корсис кынӧмпӧт кокньыд удж помысь. Да и гортас сылӧн эз пукавсьы: либӧ тулыснас, кор Порожнӧй ю кузя кылӧдӧны вӧр, пур вылын кывтас увлань да код тӧдас кӧні шатайтчас гожӧмбыд, либӧ мунас кытчӧкӧ промыселъяс вылӧ. Но вонас ӧтчыд сійӧ непременнӧ волӧ аслас Растёсӧ. Лолывлі и сідзи, мый Митрей дядь волывліс и кӧмтӧг, ӧти дӧрӧм кежысь. Шойччыштас, сёйыштас-юыштас Спиридон вокыс ордын, а сэсся и бӧр мунас. | На дядю Митрія въ Растёсѣ смотрѣли вообще, какъ на ненастоящаго мужика. Онъ какъ-то съ молодыхъ лѣтъ отбился отъ настоящей мужицкой работы и все искалъ легкаго хлѣба. Да и дома ему не сидѣлось: — то весной, когда гнали лѣсъ до Порожней, на плотахъ сплываетъ внизъ и неизвѣстно гдѣ шатается все лѣто, то уйдетъ куда-нибудь на промысла. Но разъ въ годъ онъ непремѣнно приходилъ въ свой Растёсъ. Случалось и такъ, что дядя Митрій появлялся босой, въ одной рубахѣ. Отдохнетъ, покормится у брата Спиридона, а потомъ опять и ушелъ. |
| Ӧні сылы шуд уси зарни приискъяс вылын, и сійӧ эновтіс уджсӧ, медым петкӧдлыны Растёсын ассьыс вӧвсӧ, пасьсӧ да самӧварсӧ. Дзонь кыксё верст кыссис, медым ошйысьыштны гортас аслас озырлунӧн. Митрей дядь кӧсйис гӧститыштны сӧмын некымын лун, сэні дедлӧн зарниыс быттьӧ кӧрттувйӧн тувъяліс. | Сейчасъ ему повезло на золотыхъ промыслахъ счастье, и онъ бросилъ работу, чтобы показать въ Растёсѣ свою лошадь, шубу и самоваръ. Цѣлыхъ двѣсти верстъ тащился, чтобы похвастаться дома своимъ богатствомъ. Дядя Митрій хотѣлъ погостить всего нѣсколько дней, а тутъ дѣдушкино золото точно гвоздемъ приколотило. |
| Став овмӧснас гортас веськӧдліс Спиридон вокыс, чорыд да стрӧг мужик. Сійӧ некымынысь предлагайтіс Митрейлы юксьыны, но Митрей и кывзыны нинӧм эз кӧсйы. | Всѣмъ домомъ заправлялъ братъ Спиридонъ, мужикъ обстоятельный и строгій. Онъ нѣсколько разъ предлагалъ Митрію раздѣлиться, но тотъ и слышать ничего не хотѣлъ. |
| — Мыйла миянлы юксьыны, любезнӧй вокӧй? Олӧй-вылӧй, и сытӧг ставыс тіян... Челядь менам да Дарьялӧн абу, но, сідзкӧ, нинӧм и юкны. А менам всё-таки эм батьмам керкаӧ пыранін... | — Зачѣмъ намъ дѣлиться, любезный братецъ? Живите себѣ, все ваше и безъ того... Дѣтей у насъ съ Дарьей нѣтъ, ну, значитъ, нечего и дѣлить. А у меня все-таки есть родительскій уголъ. |
| Уна неприятность вайлывліс Спиридонлы вокыс, а ӧні торъя нин. Челядь быд воськолын сылы долисны самӧвар йылысь, гырысьяс сералісны зарни корсьӧмысь. | Много непріятностей доставлялъ братъ Спиридону, а теперь — въ особенности. Ребята не давали прохода съ самоваромъ, большіе подсмѣивались надъ поисками золота. |
| — Тэ, Спиридон, эн нин соссьы... Кӧнкӧ, Митрейкӧд тшӧтш ю кузя гӧняйтӧдланныд дзодзӧгъясӧс? | — Ты ужъ, Спиридонъ, не скрывайся... Поди, вмѣстѣ съ Митріемъ-то гусей но рѣкѣ гоняете? |
| — Спиридон дядь, петкӧдлы самӧвартӧ! — горзісны челядь. | — Дядя Спиридонъ, покажи самоваръ!.. — кричали ребятишки. |
| Помасис сійӧн, мый Спиридон заводитіс быдӧнысь дзебсясьны. Терпениесьыс петӧм бӧрын сійӧ уськӧдчывліс вокыс вылӧ да заводитліс сійӧс вӧтлыны: | Кончилось тѣмъ, что Спиридонъ началъ прятаться отъ всѣхъ. Выведенный изъ терпѣнія, онъ набрасывался на брата и начиналъ его гнать. |
| — Убирайтчы и аслад самӧварӧн, и пасьнад... Олӧм эз ло. | — Убирайся и съ самоваромъ своимъ, и съ шубой... Житья не стало. |
| — Любезнӧй вокӧй, терпитышт неуна, — вӧйпӧдіс сійӧс Митрей дядь. — Этша ӧмӧй больгасны йӧйталӧмысла... Прӧста завидь, вот и больгӧны. | — Любезный братецъ, потерпите малое время, — усовѣщевалъ его дядя Митрій. — Мало ли что болтаютъ отъ глупости... Просто завидно, вотъ и болтаютъ. |
| Мӧдарӧ кӧ, Спиридонӧс кутіс йирны горшлун. А друг кӧ Митрей аддзас зарнисӧ? Вот ӧд кыськӧ аддзӧма жӧ сійӧс промыселъяс вылысь. Татшӧм некытчӧ туйтӧм йӧзлы шуд. Эз вунӧд Спиридон, мый Митрейлӧн вӧлі на деньга ветымын шайт, мый сиктсаяс арталӧм серти лоӧ ёна нин уна деньгаӧн. Та мында деньга вылад позьӧ дзонь во весь овны. | Съ другой стороны, Спиридона начинала разбирать жадность. А вдругъ Митрій найдетъ золото? Вѣдь вотъ гдѣ-то нашелъ же его на промыслахъ. Такимъ несуразнымъ людямъ счастье. Не забылъ Спиридонъ, что у Митрія наличными было еще пятьдесятъ рублей, что по деревенскому счету составляло уже громадную сумму. На такія деньги можно цѣлый годъ прожить безъ всякой заботы. |
| Сідз и тадз думайтіс Спиридон да шуис терпитны. Да сэсся некыдз оз и позь вӧлі. | Такъ и этакъ раздумывалъ Спиридонъ, и рѣшилъ терпѣть. Да больше ничего и не оставалось. |
| А Митрей дядь пыр ветлӧдліс аслас ворйӧн да вӧчаліс пробаяс. Недель кык коли весьшӧрӧ, и сійӧ думыштіс нин вӧчны проба настоящӧй ногӧн. Вӧчны вашгерд — медся прӧстӧй делӧ. Босьтіс куим пӧв, ӧтлааліс найӧс глаголь ногӧн, вӧчис тшупӧдъяса пу пыдӧс, а вылысяньыс вевттис тертука моз розьӧдлӧм кӧрт листӧн. Татшӧм вашгердсӧ сійӧ сувтӧдлывліс кӧнсюрӧ Смородинка берег вылын да заводитліс уджавны. Первойсӧ Митрей дядь судзӧдліс лыа да сӧвтліс сійӧс розьӧдлӧм кӧрт лист (грохот) вылӧ, сэсся Аннушка гумлаліс ведраӧн ва да кисьталіс сійӧс пу жӧлӧбӧ, кодӧс вӧлі лӧсьӧдӧма ва киссян помнас дзик грохот весьтас, мый понда ва струяыс вӧлі усьӧ веськыда лыа вылас. Дарья ичӧтик кӧрт зырйӧн гудраліс грохот вылысь лыа, шыблаліс галькисӧ бокӧ. Ваыс нуліс пожъялӧм сёйсӧ да лыасӧ, и сӧмын мыйтакӧ кольлі вашгердлӧн тшупӧдӧсь пӧката пыдӧсас, кӧні, удельнӧй весыс вӧсна, кольӧ зарни. | А дядя Митрій все ходилъ со своимъ корытомъ и дѣлалъ пробы. Недѣли двѣ напрасно прошло, и онъ рѣшилъ дѣлать пробу ужъ по-настоящему. Устроить вашгердтъ — дѣло самое пустое. Взялъ три доски, сколотилъ ихъ глаголемъ, поддѣлалъ деревянное дно ступеньками, а сверху прикрылъ желѣзнымъ листомъ, продырявленнымъ, какъ терка. Такой вашгердтъ онъ устанавливалъ гдѣ-нибудь на берегу Смородинки и начиналъ работу. Сначала дядя Митрій добывалъ песокъ и навалилъ его на желѣзный продырявленный листъ (грохотъ), потомъ Аннушка черпала ведромъ воду и лила ее на деревянный жолобъ, установленный сливнымъ концомъ надъ самымъ грохотомъ, такъ что струя воды падала прямо на песокъ. Дарья небольшой желѣзной лопатой мѣшала на грохотѣ песокъ, сбрасывая гальку въ сторону. Вода сносила размытую глину и песокъ, и только часть оставалась на покатомъ ступенчатомъ днѣ вашгердта, гдѣ, въ силу удѣльнаго вѣса, остается золото. |
| — Лӧсьӧд машинасӧ, заводит! — грохот вылӧ лыасӧ шыблалігӧн командуйтіс Митрей дядь. — Старайтчыштӧй, шӧвк тугъяс... Аннушка, зэлӧдчыштлы. Гӧрд чышъян тэныд ньӧба. | — Пускай машину въ ходъ! — командовалъ дядя Митрій, подбрасывая песокъ на грохотъ. — Постарайтесь, умницы... Аннушка, понатужься. Красный платокъ тебѣ куплю. |
| Кор татшӧм ногӧн вашгерд вылын пожъявлісны лыа пуд комын, Митрей дядь заводитліс «воӧдны зарни». Жӧлӧбсянь лэччысь струясӧ чинтывлісны, и Митрей дядь аслыссяма щӧткаӧн торйӧдавліс вашгерд пыдӧсӧ чукӧрмӧм лыасӧ сідз шусяна шлихъясысь, мӧдногӧн кӧ сьӧд лыасьыс, коді артмӧма вывті посни железняк осколокъясысь. Тайӧ шлих письыс пыр и сюрлывлӧ зарни. Вашгерд вылын первойя пробаяс сідзжӧ нинӧм эз сетны: зарнилӧн некутшӧм след абу и вӧлӧма. Митрей дядь дзугыльмыліс, а аскинас заводитліс уджавны ещӧ зільджыка. | Когда такимъ образомъ промывали на вашгердтѣ пудовъ тридцать песку, дядя Митрій принялся «доводить золото». Струю, падавшую съ жолоба, уменьшали, и дядя Митрій особенной щеточкой отдѣлялъ скопившійся на днѣ вашгердта песокъ отъ такъ называемыхъ шлиховъ, т.-е. чернаго песочка, состоящаго изъ мельчайшихъ осколковъ желѣзняка. Въ этомъ шлихѣ обыкновенно и встрѣчается золото. Первыя пробы на вашгердтѣ тоже не дали ничего: золота не было и слѣда. Дядя Митрій падалъ духомъ, а на другой день начиналъ работу съ новой энергіей. |
| Сиктысь первойсӧ волывлісны видзӧдны Митрей дядьлысь уджсӧ, балагуритісны да довкйӧдлісны юрнаныс. | Изъ деревни сначала приходили смотрѣть на работу дяди Митрія, балагурили и качали головами. |
| — Эн кӧ пукты, — эн и корсь, Митрей дядь... | — Не положилъ, — не ищи, дядя Митрій... |
| Сэсся тайӧ быдӧнлы мустӧммис, и волывліс сӧмын ӧти Андриан дед, пуксяс бокӧджык и виччысьӧ помасьӧмсӧ. | Потомъ всѣмъ это надоѣло, и приходилъ только одинъ дѣдушка Андреянъ, сядетъ въ сторонкѣ и ждетъ доводки. |
| — Нинӧм абу, дед... | — Ничего нѣтъ, дѣдушка. |
| — Слава тебе, господи! — шулывліс старик быдпӧрйӧ. — Господи, ну кымӧрсӧ бокиті... | — Слава тебѣ, Господи, — говорилъ старикъ каждый разъ. — Пронеси, Господи, тучу морокомъ.... |
| Андриан дедлӧн кыптіс надея, мый Митрей дядьлы нинӧм оз сюр и ставыс кольӧ важног. | У дѣдушки Андреяна явилась надежда, что дядя Митрій ничего не найдетъ, и все останется по-старому. |
| V | V. |
| Дзонь тӧлысь чӧж Митрей дядь терпитіс сӧмын куш неудачаяс, но сійӧ ньӧти эз чинты сылысь вынсӧ, а, мӧдарӧ, лолі весиг збодерджык. | Въ теченіе цѣлаго мѣсяца дядя Митрій испытывалъ только однѣ неудачи, но это нисколько не уменьшило его энергіи, а, напротивъ, придавало даже бодрость. |
| — Сэні сійӧ, зарниыд, сӧмын крепыда пукалӧ муас, — шулывліс аслыс Митрей дядь. — Нет, вокӧ, он пышйы... | — Тутъ-оно, золото, только крѣпко сидитъ въ землѣ, — увѣрялъ дядя Митрій самого себя. — Нѣтъ, братъ, не уйдешь... |
| Митрей дядь арталӧм серти, зарниыс должен лоны Смородинка визувтанінын либӧ Ручьевӧй гӧраысь сэтчӧ усьысь логъясын. Зарни россыпьяс пыр овлывлӧны буретш сёнъясын да посньыдик юяс визувтанінын. Сэсся кольлі на Отряхина гӧра, кытысянь вӧлі усьӧ кык Безымянка ю, — и сэні вермас лоны зарни. Первойсӧ Митрей дядь кӧсйис корсьны буретш сійӧ местасӧ, кытысь дзодзӧгъяс ньылалӧмаӧсь зарни чиръяссӧ, но, весьшӧрӧ дзонь тӧлысь мырсьӧм бӧрын, сійӧ решитіс корсьны зарнисӧ логъясысь. Рассуждениеыс вӧлі прӧстӧй: дзодзӧгъяс, тыдалӧ, зарнисӧ кокалӧмаӧсь Порожнӧй ю пыдӧсысь, а сэтчӧ сійӧс вӧлі вайӧма ваӧн кытыськӧ Ручьевӧй гӧраысь либӧ Отряхинаысь. | По разсчетамъ дяди Митрія, золото должно было находиться по теченію Смородинки или по выпавшимъ въ нее съ Ручьевой горы логамъ. Золотоносныя розсыпи всегда попадаются именно по логамъ и по теченію небольшихъ рѣчекъ. Затѣмъ оставалась еще гора Отряхина, съ которой выпадали двѣ рѣчки Безымянки, — и тамъ могло быть золото. Сначала дядя Митрій хотѣлъ найти именно то самое мѣсто, гдѣ гуси глотали золотыя крупинки, но, побившись цѣлый мѣсяцъ напрасно, онъ рѣшилъ искать его по логамъ. Разсужденіе было простое: гуси находили золото, очевидно, на днѣ Порожней, а сюда оно было снесено откуда-нибудь съ Ручьевой горы или съ Отряхиной. |
| — Он дур! — аслыс шулывліс Митрей дядь. — Кӧть кыдзи он дзебсясь, а меысь он пышйы... | — Нѣтъ, шалишь! — говорилъ дядя Митрій съ самимъ собою. — Сколько ни прячься, а отъ меня не уйдешь... |
| Аслас неудачаяслысь помкаяссӧ разбирайтіг Митрей дядь воис, колӧ шуны, чорыд убеждениеӧ, мый сылысь синсӧ пӧртӧ Андриан дед. Мый эськӧ сэсся сылы пукавны вашгерд дорын? Мыйӧн сӧмын заводитас воӧдны зарни, — старик бара нин тӧрчитӧ сэн и синсӧ оз вештыв. Гашкӧ, сійӧ тӧдӧ и сэтшӧм кыв, мый зарниыс син улысь пышйӧ, — сійӧ сэн, а оз тыдав. | Разбирая причины своихъ неудачъ, дядя Митрій пришелъ, между прочимъ, къ твердому убѣжденію, что просто отводитъ глаза дѣдушка Андреянъ. Чего ему сидѣть попусту у вашгердта? Какъ только доводить золото, — старикъ ужъ торчитъ и глаза не спускаетъ. Можетъ быть, онъ и слово такое знаетъ, что золото изъ глазъ уходитъ, — тутъ оно, а его не видно. |
| — Вот мый, дед, — шуис ӧтчыд Митрей дядь. — Мый тэ тӧрчитан сэні? Мунін эськӧ тэ мед аслад паччӧр вылӧ... | — Вотъ что, дѣдушка, — замѣтилъ разъ дядя Митрій. — Чего ты торчишь тутъ? Шелъ бы къ себѣ на печку... |
| — Меным и тані лӧсьыд... | — Мнѣ и здѣсь хорошо... |
| — Збыльысь мун, дед. Бурӧн тэныд шуа. | — Нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ, уходи, дѣдушка. Добромъ тебѣ говорю... |
| — Мый ме, сёя тэнӧ али мый? | — Что я, съѣмъ что ли тебя? |
| — Сёйны он сёй, а всё-таки эсійӧ... Синмыд тэнад шуштӧм. | — Съѣсть не съѣшь, а все-таки оно того... Глазъ у тебя тяжелый... |
| — А ме всё-таки кута пукавны... шошаӧд шыбитны он лысьт. Абу сэтшӧм закон, медым дедӧс да сьылітшуптас. | — А я все-таки буду сидѣть... въ шею не смѣешь прогнать. Нѣтъ такого закона, чтобы дѣдушку, — да въ шею. |
| — Ок, кутшӧм тэ... | — Ахъ, какой ты... |
| Андриан дедлы и аслыс заводитіс кажитчыны, мый муртса кӧ сійӧ мунас, Митрей дядь пырысь-пыр жӧ аддзас зарнисӧ. | Дѣдушкѣ Андреяну самому начинало казаться, что стоитъ ему уйти, и дядя Митрій сейчасъ же найдетъ золото. |
| Тайӧ недоразумениеыс помасис сійӧн, мый Митрей дядь дзик эз кут воӧдны зарнисӧ старик дырйи, а сэсся заводитіс ветлӧдлыны местаысь местаӧ, медым дзебсьыны асныра старикысь, кӧть тайӧс вӧлі и сьӧкыд вӧчны. Андриан дед тӧдмасис уджыскӧд и стӧча тӧдіс водзвыв, кӧні Митрей дядь кутас вӧчны проба. | Это недоразумѣніе кончилось тѣмъ, что дядя Митрій совсѣмъ не сталъ доводить золота при старикѣ, а потомъ сталъ переходить съ мѣста на мѣсто, чтобы скрыться отъ упрямаго старика, хотя послѣднее и трудно было сдѣлать. Дѣдушка Андреянъ присмотрѣлся къ работѣ и точно зналъ впередъ, гдѣ дядя Митрій будетъ дѣлать пробу. |
| — Пукалӧ, быттьӧ варыш! — ропкис Митрей дядь. — Аслыс ни йӧзлы... Тэнад али мый зарниыс, дедӧ? | — Сидитъ, какъ ястребъ, — ворчалъ дядя Митрій. — Ни себѣ, ни людямъ... Твое что ли золото-то, дѣдушка? |
| — А тыдалӧ, менам, кор тэныд оз сетчы киад... | — А видно, мое, когда тебѣ не дается въ руки... |
| — Гашкӧ, тэ и кыв тӧдан? | — Можетъ, ты и слово такое знаешь? |
| — Гашкӧ, и тӧда... | — Можетъ, и знаю... |
| Митрей дядь дзикӧдз шогӧ усьлывліс. Весьшӧрӧ уджаліс дзонь тӧлысь, сёйис дас чӧлкӧвӧй дон, куш винасӧ шогысла мыйта юис, — и век нинӧм. | Дядя Митрій приходилъ въ отчаяніе. Напрасно проработалъ цѣлый мѣсяцъ, проѣлъ рублей десять, одной водки сколько съ горя выпилъ, — и все ничего. |
| Но ӧні сійӧ решитіс вӧчавны настоящӧй разведкаяс, кыдзи найӧс вӧчӧны настоящӧй промыселъяс вылын. Водзджыксӧ сійӧ шыбласис местаысь местаӧ некутшӧм тӧлктӧг — сэті кодйыштас, мӧдлаті, коймӧдлаті, а ӧні заводитіс нин кодъявны настоящӧй шурфъяс, мӧдногӧн кӧ кузьмӧс гуяс, кытчӧдз эз волы лыаӧдзыс... Быд логӧ сійӧ кодйис куим татшӧм шурф — ӧтикӧс йылас, мӧдӧс шӧрас и коймӧдӧс помас. Зарни вермис не веськавны вашгерд вылӧ кык помка вӧсна: либӧ вӧлі зэв ляпкыд да сэки сійӧс нуліс ваыс, либӧ лыаыс веськавліс сёй сора, и сэки сійӧс сьӧкыд вӧлі мыськыны. Сэсся и медбӧръя случай, — гырысь зарни сюрлывлӧ мукӧд дырйи чукӧръясӧн, а сійӧ эз на вермы корсьны сэтшӧм чукӧрсӧ. Правда, некымынысь веськавлісны посньыдик «зарни чиръяс», но найӧ вӧліны сэтшӧм посньыдикӧсь, мый сьӧкыд вӧлі тӧдны, зарни сійӧ али абу зарни. | Но теперь онъ рѣшилъ производить настоящія развѣдки, какъ ихъ дѣлаютъ на настоящихъ промыслахъ. Раньше онъ бросался съ мѣста на мѣсто, безъ всякаго толка — тутъ пороетъ, въ другомъ мѣстѣ, въ третьемъ, а теперь началъ бить уже настоящіе шурфы, т.-е. продолговатыя ямы, пока не доходилъ до песковъ. Въ каждомъ логу онъ выбивалъ три такихъ шурфа — одинъ въ вершинѣ, другой въ срединѣ и третій въ концѣ. Золото могло не попадать на вашгердтъ по двумъ причинамъ: или было очень мелкое и тогда сносилось водой, или пески попадались мясниковатые, т.-е. связанные глиной, и тогда его трудно было вымыть. Наконецъ, послѣдній случай: крупное золото попадается иногда гнѣздами, а онъ все не могъ найти такое гнѣздо. Правда, нѣсколько разъ попадались маленькія «золотники», но онѣ были до того ничтожны, что трудно было разобрать, золото это или не золото. |
| — Эк, кислотаыд абу... — шогсис Митрей дядь. — Кислотанад эськӧ инмӧдчин — зарнитӧ эськӧ и тӧдмалін. А то пинь улад татшӧм посни чиръясыд оз сюрны. | — Эхъ, кислоты нѣтъ... — жалѣлъ дядя Митрій. — Кислотой бы тронулъ, — золото и сказалось бы. А то и на зубъ такую золотину не поймаешь... |
| Митрей дядь уджаліс ещӧ кык недель. Бур йӧз важӧн нин страдуйтісны видз вылын, пуктісны тӧв кежлӧ турун. Спиридон увгис, мый Митрей дядь кутӧ Аннушкаӧс татшӧм пӧраӧ. Ковмис Аннушкаысь мынтысьны. Ӧдва сӧгласитчисны кык гривенникӧн лун — Растёсын кывлытӧм дон. Илья лун кежлӧ йӧз бара чукӧртчисны асланыс сиктӧ. Вӧлӧмкӧ, Митрей дядь эновтӧма ассьыс уджсӧ да юӧ некымын лун нин. | Проработалъ дядя Митрій еще двѣ недѣли. Добрые люди уже давно страдовали въ горахъ, заготовляя сѣно на зиму. Спиридонъ ругался, что дядя Митрій удерживаетъ Аннушку въ такую пору. Пришлось за нее платить. Едва сошлись на двугривенномъ въ день, — плата неслыханная въ Растёсѣ. Къ Ильину дню народъ опять собрался въ свою деревню. Оказалось, что дядя Митрій бросилъ работу и пьянствуетъ уже нѣсколько дней. |
| — Тэ нӧ мый сэсся лодырничайтан? — шензис Спиридон. | — Ты это что лодырничаешь? — удивился Спиридонъ. |
| — Шогла, муса вокӧ... Ылӧдіс менӧ Андриан дед аслас зарниӧн. Сераліс старик ме вылын... Вот ме и юси. | — Съ горя, любезный братецъ... Подвелъ меня дѣдушка Андреянъ своимъ золотомъ. Посмѣялся старичокъ надъ моей простотой... Вотъ я и закутилъ. |
| — Колӧ тай тэныд кывзыны... Дед важӧн нин выжыв. А гашкӧ, зарниыс эз и вӧв дзодзӧг пытшкысь... Вунӧдіс старик либӧ сорсис. | — Вольно тебѣ было слушать... Дѣдушка-то давно изъ ума выжилъ. А, можетъ, золото-то совсѣмъ не изъ гуся было.... Забылъ старикъ, али перепуталъ. |
| — Прӧстӧ сераліс менӧ... А ме, йӧйыд, уджала, ме старайтча, ме ку пытшкӧ ог тӧр. Мусӧ мыйта кодйи... А мыйта ещӧ терпиті серамсӧ. Ӧбиднӧ ӧд, кор быдӧн дурак туйӧ пуктӧны. | — Просто посмѣялся надъ моей простотой... А я-то работаю, я-то стараюсь, я-то изъ кожи вылѣзаю. Земли изрылъ пропасть... А сколько еще насмѣшекъ принялъ. Обидно, вѣдь, когда всѣ за дурака набитаго принимаютъ. |
| — Мый нӧ сэні норасьнысӧ... Сійӧ сідз... | — Чего же тутъ обижаться... Оно того.... |
| — Сідзкӧ, тэ ногӧн, ме дурак? | — Значитъ, по-твоему, я дуракъ? |
| — Дурак не дурак, а сэтшӧм кодь. | — Дуракъ не дуракъ, а около этого. |
| Код юра Митрей дядь ветлӧдліс сикт кузя да норасис Андриан дед вылӧ. | Пьяный дядя Митрій ходилъ по всей деревнѣ и жаловался на дѣдушку Андреяна. |
| — Ылӧдіс сійӧ менӧ, пӧрысь кӧлдун... Ок, кутшӧма ылӧдіс!.. Став деньгаӧс видзи сёйӧм-юӧм вылӧ. Деньгасӧ видзи удж вылын чӧлкӧвӧй кызь, выль сапӧг гоз кисьті, дӧрӧмӧс косялі, — ставсӧ он вермы артавны. А мыйта ещӧ менсьым кульыштіс любезнӧй вок Спиридон Аннушкаӧс кык недель чӧж уджӧдӧмысь. Гӧгӧр менӧ кытшалісны. | — Подвелъ онъ меня, старый колдунъ... Ахъ, какъ подвелъ!.. Прохарчился я насквозь... Деньгами проработалъ рублей съ двадцать, новые сапоги износилъ, рубаху порвалъ, — всего и не пересчитаешь. А сколько еще любезный братецъ Спиридонъ содралъ съ меня за Аннушку за цѣлыхъ двѣ недѣли. Кругомъ меня окружили. |
| — Да, ӧшибкатор тэ вӧчыштін, — жалитісны мужикъяс, — ыштін дед зарни вылӧ. | — Да, сдѣлалъ ты ошибочку, — жалѣли мужики, — польстился на дѣдушкино золото... |
| Растёсын Илья лун праздничайтӧм бӧрын Митрей дядь мӧд лун асывнас муніс. Дарьяӧс сійӧ колис Спиридон ордӧ. | Отгулявъ Ильинъ день въ Растёсѣ, дядя Митрій утромъ на другой день уѣхалъ. Жену Дарью онъ оставилъ у Спиридона. |
| — Мед сійӧ ӧні тіянын олыштас, — шуис вокыслы Митрей дядь. — Меным ӧні абу сыӧдз... А ӧні кежлӧ коля сылы сёйӧм вылӧ вит чӧлкӧвӧй. Мыйӧн лым усьыштас, локта Растёсӧ. | — Пусть пока она у васъ поживетъ, — говорилъ дядя Митрій брату. — Мнѣ сейчасъ-то не до нея... А между прочимъ оставляю ей на содержаніе пять цѣлковыхъ. По первому снѣжку пріѣду въ Растёсъ... |
| Тайӧторйыс — именнӧ, мый Митрей дядь колис гӧтырсӧ Растёсӧ, — вайӧдіс быдӧнӧс сомнениеӧ, а Андриан дед веськыда шуис: | Это обстоятельство, именно, что дядя Митрій оставилъ жену въ Растёсѣ, навело всѣхъ на сомнѣнія, а дѣдушка Андреянъ сказалъ прямо: |
| — Мыйкӧ мудеритӧ Митрей... Прӧста эз коль Дарьяӧс тӧлӧдз. | — Что-нибудь лукавитъ Митрій... Не спроста онъ оставилъ Дарью до зимы. |
| Растёсса бабаяс дед моз жӧ шуалісны. Да, тӧдӧ мыйкӧ Митрей дядь, но оз висьтав и ставсӧ кӧсйӧ пӧръявны. Гӧтырсӧ ӧд войдӧр пыр аскӧдыс нулывліс. | Растёсскія бабы присоединились къ этому мнѣнію. Да, затаился дядя Митрій и всѣхъ хочетъ обмануть. Вѣдь жену-то раньше всегда съ собой бралъ. |
| Гожӧм коли ӧдйӧ, и воис зэра, кузь ар, кор Растёсӧ оз позь вӧлі ни подӧн мунны, ни вӧлӧн. Кор заводитіс кынмавны да уси первойя лым, бабаяс кутісны эльтны Дарьяӧс: | Лѣто прошло быстро, и наступила длинная, дождливая осень, когда въ Растёсѣ не было ни прохода, ни проѣзда. Когда начались заморозки, и выпалъ первый снѣжокъ, бабы начали приставать къ Дарьѣ: |
| — Мый нӧ тэнӧ мужикыд вунӧдіс, Дарьюшка? Гуляйтны, тыдалӧ, кутіс... Промыселъяс вылад ӧд йӧзыд збойӧсь. | — Что это мужъ-то забылъ про тебя, Дарьюшка? Загулялъ, видно... На промыслахъ-то бѣдовый народъ. |
| — Нинӧм, локтас, — увереннӧя вочавидзліс Дарья. | — Ничего, пріѣдетъ, — увѣренно отвѣчала Дарья. |
| Пуксис вӧла туй, воис тӧв, а Митрей дядь быттьӧ ваӧ вӧйи. Спиридон броткис моньыс вылӧ. | Установился санный путь, наступила зима, а дядя Митрій точно въ воду канулъ. Спиридонъ началъ ворчать на сноху. |
| — Вот ещӧ дармоедкаӧс ен сетіс... Мун аслад мужик дінӧ, Дарья, а вердны тэнӧ прӧста ме ог кут. Мед мужикыд вердас... | — Вотъ еще дармоѣдку Богъ послалъ... Ступай къ своему мужу, Дарья, а кормить тебя зря я не буду. Пустъ мужъ кормитъ.... |
| — А кытысь ме сійӧс корся? Некытчӧ ог мун... | — А гдѣ мнѣ его искать? Никуда не пойду... |
| Торъя нин ёна Дарьяӧс кесліс Степанида моньыс, коді укӧрайтіс сійӧс быд нянь кусӧкысь. | Особенно доставалось Дарьѣ отъ невѣстки Степаниды, которая попрекала ее каждымъ кускомъ. |
| — Уна-ӧ нӧ деньга вит чӧлкӧвӧйыд? Чӧлкӧвӧйӧн тӧлысь оз во, артавны кӧ. | — Велики ли пять цалковыхъ? По цалковому въ мѣсяцъ не придется, если считать... |
| Дарья чӧв оліс и быдӧнысь гусьӧн бӧрдіс. Сійӧ веритіс, мый мужикыс локтас, но сьӧкыд вӧлі виччысьны. Помасис сійӧн, мый Дарья муніс овны Андриан ордӧ. Старик оліс Кузька внукыскӧд аслас керкаын да вӧлі рад, мый Дарья олыштас сы ордын; нывбаба мортыд и дӧмыштас, мый колӧ, и вурыштас, и сёянтортӧ пуас. | Дарья отмалчивалась и тихонько отъ всѣхъ плакала. Она вѣрила, что мужъ вернется, но тяжело было ждать. Кончилось тѣмъ, что она ушла жить къ дѣдушкѣ Андреяну. Старикъ жилъ со внучкомъ Кузькой одинъ въ своей избушкѣ и былъ радъ, что Дарья поживетъ у него: женскимъ дѣломъ и починитъ, что нужно, и сошьетъ, и варево сваритъ... |
| — Мый нӧ, сійӧ... — шуаліс старик. — Тӧран тай керкаас. | — Что же, того... — говорилъ старикъ. — Мѣста хватитъ. |
| — Тэ вӧсна ӧд мучитчыны лоӧ, — норасис Дарья. — Не кӧ тэнад проклятӧй зарниыд, менӧ эськӧ мужик эз эновт Растёсӧ. | — Изъ-за тебя горе-то мыкаю, — жаловалась Дарья. — Кабы не твое проклятое золото, такъ мужъ не бросилъ бы меня въ Растёсѣ. |
| — Но, мый та йылысь сёрнитнысӧ... Эновт. Сійӧ кольӧма нин... Эз нин бур юрӧн менам сэки висьтавсьы. | — Ну, что объ этомъ говорить... Брось. Дѣло прошлое... Такъ я, не отъ ума тогда сболтнулъ. |
| Митрей дядь локтіс, кор сійӧс дзик нин дугдісны виччысьны. Тайӧ вӧлі рӧштвоысь неуна водзджык, медся кӧдзыд дырйиыс. Сійӧ эз ӧтнас во, а вайӧдіс сьӧрсьыс золотопромышленникъяслысь дзонь партия. | Дядя Митрій пріѣхалъ, когда его совсѣмъ перестали ждать. Это было незадолго до Рождества, въ самые морозы, онъ пріѣхалъ не одинъ, а привелъ съ собой цѣлую партію золотопромышленниковъ. |
| — Но, ӧні ті кутанныд менӧ аттьӧавны, — шуаліс Митрей дядь. — Вот кор дедлысь зарнисӧ лэптам, сӧмын тшын-бус кутас мунны. | — Ну, теперь вы всѣ меня будете благодарить, — повторялъ дядя Митрій. — Вотъ какъ дѣдушкино золото поднимемъ, только дымъ пойдетъ. |
| Локтісны сразу нёль вӧла-доддьӧн. Сэні вӧлі главнӧй золотопромышленник, степеннӧй старик Иван Васильевич, вӧліны кык штейгер, вӧліны опытнӧй приискӧвӧй рабочӧйяс. Сиктыс ставнас гызис. Нинӧм на татшӧмыс эз лолывлы Растёсын. | Пріѣхали сразу на четырехъ подводахъ. Былъ тутъ главный золотопромышленникъ, степенный старичокъ Иванъ Васильичъ, были два штейгера, были опытные пріисковые рабочіе. Вся деревня всполошилась. Ничего подобнаго не случалось въ Растёсѣ. |
| Партия шойччис лун-мӧд, а сэсся Митрей дядь нуӧдіс найӧс разведка вылӧ. Сылӧн вӧлі пасъялӧма став местаяссӧ, кытысь сюрлывліны зарни «пасъясыс». Удж кутіс пуны. Кын мусӧ сывдісны кӧстеръясӧн, а пробаяс мыськалісны керкаын. Иван Васильевичлы вӧлі зэв нимкодь, сійӧ ошкис Митрей дядьӧс. | Партіи отдохнули денька два, а потомъ дядя Митрій повелъ ихъ на развѣдки. У него были отмѣчены всѣ мѣста, гдѣ попадались «знаки» золота. Работа закипѣла. Мерзлую землю оттаивали кострами, а пробы промывали въ избѣ. Иванъ Васильичъ былъ доволенъ и хвалилъ дядю Митрія. |
| — Зарни настоящӧй, — шуаліс Иван Васильевич. — Позьны кутас уджсӧ тулыссянь заводитны... | — Золото правильное, — повторялъ Иванъ Васильичъ. — Можно будетъ работы съ весны поставить... |
| — Таысь бурыс оз нин тӧр, Иван Васильевич. Ӧти кывйӧн, дедлӧн зарни! Старикыд эз прӧста сійӧс сэтшӧма гусьӧн видз... | — Ужъ на что правильнѣе, Иванъ Васильичъ... Дѣдушкино золото, однимъ словомъ. Старичокъ-то вотъ какъ его скрывалъ... |
| Андриан вӧлі вывті ёна скӧрмӧма Митрей дядь лукавитӧм вылӧ да сӧмын чуньнас грӧзитіс сылы: | Дѣдушка Андреянъ былъ страшно огорченъ лукавствомъ дяди Митрія и только погрозилъ ему: |
| — Оз ло тэныд шуда олӧм, Митрей... Мыйла, лукавӧй, пӧръялін Андриан дедӧс? Вот кыдз тасасяс горшад дедлӧн зарниыд... | — Не будетъ тебѣ счастья, Митрій... Зачѣмъ дѣдушку Андреяна обманулъ, лукавецъ? Вотъ какъ отрыгнется дѣдушкино-то золото... |
| VI | VI. |
| Мӧд гожӧмнас Растёс лои тӧдны позьтӧмӧн. Тӧвнас Иван Васильевич вӧчис заявка выль прииск йылысь, а ыджыдлун кежлӧ локтісны нин горнӧй чиновникъяс приискӧвӧй площадь отводитӧм могысь... Приисклы сетісны ним «Дедлӧн прииск». | На слѣдующее лѣто Растёсъ сдѣлался неузнаваемымъ. Зимой Иваномъ Васильичемъ была сдѣлана заявка новаго пріиска, а къ Пасхѣ уже пріѣхали горные чиновники дѣлать отводъ пріисковой площади. Пріискъ былъ названъ Дѣдушкинымъ. |
| Сы вӧсна, мый гожӧмнас Растёсӧ оз позь вӧлі вӧлӧн веськавны, тӧвнас вӧлі вайӧма быдсяма припасъяссӧ, унапӧлӧс приискӧвӧй кӧлуй да сё ветымын кымын морта партия рабочӧйясӧс. Уджъяссӧ заводиттӧдз Смородинка дорӧ стрӧитісны приискӧвӧй контора, рабочӧйяслы казарма, а сэсся Смородинка юсӧ потшисны плотинаӧн, медым сувтӧдны сы увдорӧ будущӧй золотопромывальнӧй машина «бутара». Ёкмуніс сьӧлӧмыс пӧрысь Андриан дедлӧн, кор вӧрын кыліс черӧн керасьӧм шы. | Въ виду того, что лѣтомъ въ Растёсъ невозможно было проѣхать, то зимой были доставлены всякіе припасы, разная пріисковая снасть и партія рабочихъ въ полтораста человѣкъ. До открытія работъ строили на Смородинкѣ пріисковую контору, казарму для рабочихъ, а потомъ — плотину на Смородинкѣ для будущей золотопромывальной машины «бутары». Екнуло сердце у стараго дѣдушки Андреяна, когда въ лѣсу загремѣли топоры. |
| «Ок, менам кывйӧй ставсьыс мыжа, — думайтіс старик. — Нинӧм эськӧ татшӧмыс эз вӧв, ме кӧ эг висьтав сэки весьшӧрӧ...» | «Охъ, мой языкъ всему виноватъ, — думалъ старикъ. — Ничего бы этого не было, кабы я тогда не сболтнулъ зря...» |
| Жаль вӧлі стариклы и нэмӧвӧйся вӧрыс, и растёсса шынитӧв олӧмыс, и аслас воддза спокойыс. Выль зарни промыселъясысь сійӧ нинӧм бурсӧ эз виччысь. Важногыс эськӧ бурджык вӧлі... | Жаль было старику и вѣкового лѣса, и тихой растёсской жизни, и своего стараго покоя. Отъ новыхъ золотыхъ промысловъ онъ ничего хорошаго не ждалъ. Лучше бы по старому-то... |
| Митрей дядь получитіс сё ветымын чӧлкӧвӧй Иван Васильевичсянь да сы дінын ӧні вӧлі олӧ главнӧй сӧветник пыдди. Кодыр Иван Васильевич квартиранас оліс Спиридон ордын, сэки Митрей дядь век ошйысис вокыс водзын: | Дядя Митрій получилъ полтораста рублей отъ Ивана Васильича и теперь состоялъ при немъ въ качествѣ главнаго совѣтника. Пока Иванъ Васильичъ квартировалъ у Спиридона, и дядя Митрій все похвалялся передъ братомъ: |
| — Куралӧй деньгасӧ, муса вокӧй, да менӧ лёкӧн энӧ казьтылӧй. И квартираысь босьтанныд, и турунысь, и быдсяма кесъялӧмсьыс, а невестка Степанида Ляксевна аслас бабьей уджсьыс получайтӧ медся бура. Мый нин шуан Аннушкаӧс, да и сылы вичмылӧ, кор гривенник, кор и быдса кык гривенник. Со кутшӧм Митрей дядьыд! | — Огребайте денежки, любезный братецъ, да меня лихомъ не поминайте. И за квартиру получаете, и за сѣно, и за всякую услугу, а невѣстка Степанида Ляксѣевна за свою бабью работу въ лучшемъ видѣ получитъ. На что Аннушка, и той перепадетъ, гдѣ гривенникъ, а гдѣ цѣлый двугривенный. Вотъ каковъ дядя Митрій... |
| Спиридон дядь вӧлі збыльысь дӧвӧлен да шуда. Сійӧ кураліс деньга быдторйысь да арталіс ас думнас, мыйта эськӧ сійӧ нажӧвитіс войдӧр, воддза вояснас, вузавліс кӧ эськӧ турун, пес, зӧр да мукӧдтор. Вӧлі артмӧ сэтшӧм убытка, мый Спиридон дядь сӧмын ружӧктывліс. Тайӧ думъясыс пемдӧдлісны Спиридонлы ставпӧлӧс долыдлунсӧ. Помилуйтӧй, нем чӧжыс дуракӧн оліс! | Дядя Спиридонъ, дѣйствительно, былъ доволенъ и счастливъ. Онъ зашибалъ деньгу на всемъ: и высчитывалъ про себя, сколько бы онъ нажилъ раньше, въ прежніе года, если бы продавалъ сѣно, дрова, овесъ и все остальное. Получался такой убытокъ, что дядя Спиридонъ только кряхтѣлъ. Эти мысли омрачали для него всякую радость. Помилуйте, всю жизнь дуракомъ прожилъ... |
| Зато Степанида вӧлі помтӧм шуда, чистӧ бабьей горшлунӧн тырӧма. Войдӧр сійӧ и синнас некутшӧм деньга эз аддзывлы, — кысь деньга нажӧвитны бабалы сиктын? — а сэні на, получайт быдсяма посниторйысь. Сійӧ и пӧжасис Иван Васильевичлы, и песласис, и вузавліс ставсӧ, мый сылӧн вӧлі бабьей овмӧсас, — йӧв, кольк, нӧк, вый, лук, картупель. Сэсся кутіс вузавлыны колана случай кежлӧ чукӧртӧм белиттӧм кыз дӧра, сера дӧра, — мӧда-мӧд вежмӧн ньӧбалісны рабочӧйяс. Весиг войяснас сылы этша сюрлі узьны: колӧ вӧлі дӧмны-вурны приискса рабочӧйяслы. Кажитчӧ, вӧлі кӧ эськӧ дас ки, и то эз тырмы. Мукӧд растёсса бабаяс сідзжӧ ки лэдзлытӧг мырсисны удж вылын. | Зато Степанида была счастлива безъ конца, охваченная чисто бабьей жадностью. Раньше-то она и въ глаза никакихъ денегъ не видала, — откуда взять бабѣ деньги въ деревнѣ? — а тутъ на, получай за всякую малость. Она и стряпала на Ивана Васильича, и стирала, и продавала все, что составляло ея бабье хозяйство, — молоко, яйца, сметану, масло, лукъ, картошку. Потомъ расторговалась запасенными на случай новинами холста, крестьянской пестрядью, — покупали нарасхватъ рабочіе. Даже по ночамъ ей приходилось мало спать: нужно было обшивать пріисковыхъ рабочихъ. Кажется, было бы десять рукъ, и то не хватило бы. Другія растёсскія бабы тоже убивались надъ работой, не покладая рукъ. |
| — Висьталӧй меным пасибӧ, тьӧткаяс! — ошйысис Митрей дядь. — Вот ме тіянлы дедлысь кутшӧм зарни петкӧдлі... | — Говорите мнѣ спасибо, тетки! — хвалился дядя Митрій. — Вотъ какое я вамъ дѣдушкино золото показалъ... |
| — Сідз нин тэ понда енлы кевмам, Митрей Кондратьич. — Тэ абу мужик, а веськыда угодник миянлы, йӧй бабаяслы. Тэ кузя, позьӧ шуны, светсӧ аддзим. Олім дзик йӧйяс моз и весиг эгӧ тӧдлӧй, кутшӧм сэтшӧм деньга овлывлӧ вӧльнӧй светас... | — И то молимъ за тебя Бога, Митрій Кондратьичъ... Не мужикъ ты, а прямо угодникъ намъ, глупымъ бабамъ. Чрезъ тебя, можно сказать, свѣтъ увидали. Жили дуры дурами, и не знали даже, какія такія деньги на свѣтѣ бываютъ... |
| — Сідз, сідз, донаясӧй... Ті нин старайтчыштӧй. | — То-то, милыя... Ужъ вы постарайтесь. |
| Митрей дядь быд лун вӧлі гажакодь, а сэн ещӧ быдӧн мӧда-мӧд вежмӧн гӧститӧдӧны, сӧмын ю. Кажитчӧ, кулӧм морт и сійӧ эськӧ эз вермы терпитны... | Дядя Митрій каждый день былъ подъ хмелькомъ, а тутъ еще всѣ на-перебой угощаютъ, только пей. Кажется, мертвый и тотъ не утерпѣлъ бы.... |
| Сӧмын ӧтнас Андриан дед вӧлі недӧвӧлен, кӧть Митрей дядь и ёна тӧждысис сы вӧсна. | Только одинъ дѣдушка Андреянъ былъ недоволенъ, какъ дядя Митрій ни ухаживалъ за нимъ. |
| — Андриан дед, а ме тэнӧ приискӧвӧй контораӧ стӧрӧжӧ пукті, — шуаліс Митрей дядь. — Удж некутшӧм абу, да ещӧ дась сёян-юан. Куйлы бок вылад да получайт деньга... Караулит ассьыд зарнитӧ. | — Дѣдушка Андреянъ, а я тебя устроилъ въ сторожа на пріисковую контору, — говорилъ дядя Митрій. — Работы никакой да еще харчи хозяйскія. Лежи себѣ на боку да деньги получай... Карауль свое золото. |
| — Вот тэнад, Митрей, дум вылад пыр деньга да деньга, а сійӧтор тэ он гӧгӧрво, мый деньга дорад колӧ имеитны привычка. Буретш тэнад деньгаысь Растёсын и йӧймасны йӧзыс. | — Вотъ у тебя, Митрій, все деньги, да деньги на умѣ, а того ты не понимаешь, что къ деньгамъ свою привычку надо имѣть. Какъ разъ сбѣсится народъ въ Растёсѣ отъ твоихъ денегъ... |
| Тӧвнас и Андрианлы этшаник деньга вичмыліс. Сійӧ кыйліс порог увдоръясысь чери да вузавліс сійӧс. Иван Васильевич радейтӧ вӧлі свежӧй черитӧ, торйӧн нин кослун дырйи, да и мукӧдыс сідзжӧ — приискса расходчик, писарь, штейгеръяс. | Зимой и дѣдушкѣ Андреяну перепала малая толика. Онъ ловилъ подъ порогами рыбу и продавалъ. Охочъ былъ Иванъ Васильичъ до свѣженькой рыбки, особенно по постнымъ днямъ, да и другіе тоже — пріисковый расходчикъ, писарь, штейгера. |
| Ыджыдлун бӧрын быдӧн кутісны зэв ёна виччысьны тувсовъя ытва, кор воссясны юяс, и сылӧ му. Мыйӧн шондӧдыштіс, Иван Васильевич муніс овны аслас контораӧ, а сыкӧд тшӧтш и мукӧд служащӧйяс ставныс. Рабочӧйяс овмӧдчисны казармаын. Спиридон дядь лыддис тайӧс аслыс веськыд убыткаӧн да ропкис рытӧдзыс. Нажӧвитчис ӧні ӧтнас Степанида, и Спиридон дядь завидуйтіс гӧтырыслы. Сійӧ некымынысь кутліс мырддьыны Степанидалысь деньгасӧ, но сійӧ заводитліс сэтшӧма шумитны да горзыны, мый Спиридон сідзи и эновтчывліс. | Послѣ Пасхи всѣ съ нетерпѣніемъ стали ждать полой весенней воды, когда вскроются рѣки, и земля оттаетъ. Какъ потеплѣло, Иванъ Васильичъ переѣхалъ къ себѣ въ контору, а съ нимъ вмѣстѣ — и всѣ другіе служащіе. Рабочіе поселились въ казармѣ. Дядя Спиридонъ считалъ все это прямымъ убыткомъ себѣ и ворчалъ съ утра до вечера. Наживалась теперь одна Степанида, и дядя Спиридонъ завидовалъ женѣ. Онъ нѣсколько разъ пытался отнимать у нея ея бабьи деньги, но Степанида поднимала такой вой и крикъ, что Спиридонъ отступался. |
| — Да тэ, тыдалӧ, дзикӧдз йӧймӧмыд, Степанида? — шензис сійӧ. | — Да ты, никакъ, совсѣмъ сбѣсилась, Степанида? — удивлялся онъ. |
| — Нинӧм ме эг йӧймы, а менсьым деньга тэ эн вӧрзьӧд. Муна вот контораӧ Иван Васильевичлы пӧжасьысь пыдди, — сы мында и аддзылан... тырмас менӧ нартитны тэныд. Вит чӧлкӧвӧй меным жалӧванье вӧзйӧ Иван Васильевичыд... | — Ничего не сбѣсилась, а мои деньги не тронь. Уйду въ контору къ Ивану Васильевичу стряпкой, — только и видѣлъ... Будетъ мнѣ гнуть спину на тебя. Пять цалковыхъ жалованья сулитъ Иванъ-то Васильичъ... |
| Иван Васильевич збыльысь корис Степанидаӧс ас дінас, но сійӧ эз мун, эз кӧсйы кисьтны ассьыс крестьянскӧй овмӧссӧ. | Иванъ Васильичъ, дѣйствительно, звалъ Степаниду къ себѣ, но она не пошла, но желая рушить своего крестьянскаго хозяйства. |
| Терпениесьыс петӧм Спиридон кыкысь кымын заводитліс нӧйтны гӧтырсӧ, мый войдӧр некор эз вӧвлы, а Степанида пышйыліс норасьны Андриан дедлы. | Выведенный изъ терпѣнья, Спиридонъ раза два принимался колотить жену, чего раньше никогда не бывало, а Степанида бѣгала жаловаться дѣдушкѣ Андреяну. |
| — А тэ сылы сет деньгатӧ, — велӧдіс старик — вот и оз ло грекыд. | — А ты ему отдай деньги-то, — совѣтовалъ старикъ, — вотъ и не будетъ грѣха... |
| — Нинӧм вылӧ ог сет, — шуаліс Степанида. — Мыйла нӧ ме кута ассьым деньга сылы сетны? Сійӧ и сідз нин быд пельӧсын лукйысис, пыр корсьӧ менсьым деньга... | — Ни въ жисть не отдамъ, — повторяла Степанида. — Съ чего это я свои-то деньги буду ему отдавать? Онъ и то по всѣмъ угламъ обшарилъ, все ищетъ мои-то деньги... |
| Настоящӧй удж заводитӧмыс нюжаліс сы вӧсна, мый Смородинка ёна туис да кырӧдіс плотинасӧ. Ковмис вӧчны выльысь, и рабочӧйяслы лои уджавны лун и вой. Плотинасӧ стрӧитісны Митрей дядь индалӧм серти, и Андриан радліс. | Открытіе настоящихъ работъ замедлилось, благодаря тому, что Смородинка разыгралась и прорвала плотину. Пришлось поправлять за-ново, при чемъ рабочіе должны были работать дни и ночи. Плотина строилась по указаніямъ дяди Митрія, и дѣдушка Андреянъ радовался. |
| — Смородинка оз кӧсйы сетны ассьыс зарнисӧ, — висьталіс сійӧ. — Вот кутшӧма сійӧ туис да мӧдіс пуны... | — Не хочетъ отдавать своего золота Смородинка, — объяснялъ онъ. — Вонъ какъ надулась и забурлила... |
| Но плотина выльысь вӧчисны, и уджъяс заводитчисны. Ещӧ медбӧръя лым дырйиыс на вӧчлісны шурфъясӧн зарни россыплы подробнӧй разведкаяс, а сэсся вӧлі кульӧма верховниксӧ, мӧдногӧн кӧ пустӧй породаыслысь слӧйсӧ, коді артмӧма сёйысь да сідз шусяна шлихъясысь. Зарни пожъялан машина вӧлі сувтӧдӧма дзик плотина дорас, медым ваыс шлюзсьыс веськыда веськалас машинаас. Тайӧ сибирскӧй бутараыслӧн устройствоыс вӧлі зэв прӧстӧй. Машинаыслӧн главнӧй частьнас вӧлі зэв ыджыд кӧрт воронка, кодӧс вӧчӧма розьӧдлӧм котельнӧй кӧртысь. Сійӧс крепитӧма горизонтальнӧй аслыснога станок вылӧ да бергаліс кӧрт чӧрс вылын вӧлӧн бергӧдлӧмӧн. Тайӧ воронкаас кисьталӧны лыа, а вывсяньыс усьӧ ён ва струя. Бергӧдлӧмсьыс лыаыс пожъяссьыліс ваӧн и киссис пуысь вӧчӧм кузь шлюз вылӧ, кӧні сійӧс «воӧдлісны» луннас кыкысь шлихъяссӧ сулӧдӧмӧн, на пытшкысь зарнисӧ янсӧдӧмӧн. Кор вӧлі уджалӧ бутара, вӧлі кылӧ страшнӧй шум кӧрт воронкаын гырысь изъяс бергалӧмысь. Коннӧй приводӧн уджаліс Кузька, кодӧс Митрей дядь шуліс «главнокомандующӧйӧн». | Но плотину исправили, и работы начались. Еще съ послѣднимъ снѣгомъ были сдѣланы подробныя развѣдки золотоносной розсыпи турфами, а потомъ снятъ былъ верховикъ, т.-е. верхній слой пустой породы, состоявшей изъ глины и такъ называемыхъ турфовъ. Золотопромывальная машина была поставлена у самой плотины, чтобы вода изъ шлюза прямо падала въ нее. Эта сибирская бутара имѣла самое простое устройство. Главную часть машины составляла громадная желѣзная воронка, сдѣланная изъ продырявленнаго котельнаго желѣза. Она была утверждена на особомъ станкѣ горизонтально и вращалась на желѣзной оси при помощи коннаго привода. Въ эту воронку засыпались пески, а сверху падала сильная струя воды. Отъ вращенія пески промывались водой и падали на длинный деревянный шлюзъ, гдѣ ихъ и «доводили» два раза въ день, отмучивая шлихи и заключавшееся въ нихъ золото. Когда бутара работала, стоялъ страшный грохотъ отъ пересыпавшихся въ желѣзной воронкѣ крупныхъ камней. На конномъ приводѣ работалъ Кузька, котораго дядя Митрій называлъ главнокомандующимъ. |
| «Но, главнокомандующӧй, заводит ассьыд музыкатӧ!» — быдпӧрйӧ горӧдліс Митрей дядь сы дінті мунігӧн. | — Ну, главнокомандующій, запущай свою музыку! — кричалъ каждый разъ Митрій, проходя мимо. |
| Гырысь кӧзяйскӧй уджъяс кындзи, вӧлі восьталӧма и посньыдикъясӧс, сідз шусяна «старательскӧйясӧс». Смородинка вылысь зарни аддзӧм йылысь слава паськаліс нин, и старательяслӧн посни артельяс локталісны быд лун. Быд татшӧм артельлы сетлісны дас квадратнӧй сажень ыджда делянка, и, условие серти, став перйӧм зарнисӧ должен лоны сетӧма приискса кӧзяинлы, — дерт, шусьӧм дон вылӧ. Иван Васильевич назначитіс куим чӧлкӧвӧйӧн зӧлӧтникысь. Ачыс сійӧ сетліс казнаӧ став зарнисӧ нёль чӧлкӧвӧйӧн. Старательяс уджалісны вашгердъяс вылын и олісны балаганъясын да землянкаясын. Рытъяснас быд татшӧм балаган дорын ӧзъялісны бияс, кылісны сьылӧмъяс да гудӧкӧн ворсӧм. Приискса йӧз ассьыныс сьӧкыд уджсӧ переноситлісны вывті збодера. Шондіа гажа лунъясӧ прииск вӧлі зэв ыджыд табор кодь. Первойсӧ растёсса йӧз эз кужны уджавны, а сэсся старательяслысь велалісны да сідзжӧ заводитісны босьтавны делянкаяс. Весиг Спиридон решитіс видлыны шуд, кӧть сылӧн сэтысь, дӧсадаысь кындзи, нинӧм эз артмы. Сійӧ вежаліс быдӧнлы, кодлы зарниыс сюрліс унджык, и дугдывтӧг броткис, арталіс, мыйта терпитӧ убытка. Орчча артельыс кӧ нажӧвитліс куим чӧлкӧвӧй суткиӧн, а сійӧ сӧмын кык чӧлкӧвӧй да джын, то артмӧ чистӧй убытка дзонь пӧлтинник. Сыкӧд уджалысь Степанида да Аннушка сідзжӧ вӧліны недӧвӧленӧсь приискӧвӧй уджӧн, сы вӧсна мый лолывлі пачкайтчыны приискӧвӧй сёйӧн. Регыд Спиридон эновтіс ассьыс уджсӧ да пиняліс Митрей воксӧ: | Кромѣ большихъ хозяйскихъ работъ, были открыты и маленькія, такъ называемыя «старательскія». Объ открытомъ золотѣ на Смородинкѣ слава уже разошлась, и маленькія артели старателей приходили каждый день... Каждой такой артели отводилась дѣлянка въ десять квадратныхъ саженъ, при чемъ, по условію, все добытое золото должно быть сдано хозяину пріиска, конечно, за извѣстную плату. Иванъ Васильичъ назначилъ по три рубля за золотникъ. Самъ онъ сдавалъ все золото въ казну по четыре рубля. Старатели работали на вашгердтахъ и жили въ балаганахъ и землянкахъ. По вечерамъ у каждаго такого балагана весело горѣли огни, слышались пѣсни и пиликанье гармоникъ. Пріисковый людъ свою нелегкую работу переносилъ съ замѣчательной бодростью. Въ солнечные, теплые дни пріискъ казался громаднымъ таборомъ. Растёсскіе не умѣли сначала работать, а потомъ выучились у старателей и тоже начали брать дѣлянки. Даже Спиридонъ рѣшилъ попытать счастья, хотя изъ этого, кромѣ огорченія, ничего не вышло. Онъ завидовалъ всѣмъ, у кого золото шло лучше, и ворчалъ безъ конца, высчитывая понесенные убытки. Если рядомъ артель заработала въ сутки три рубля, и, онъ — всего два съ полтиной, то выходило прямого убытка цѣлый полтинникъ. Работавшія съ нимъ Степанида и Аннушка тоже были недовольны пріисковой работой, потому что приходилось пачкаться пріисковой глиной. Скоро Спиридонъ бросилъ свою работу и обругалъ брата Митрія. |
| — Тайӧ тэ менӧ ыззьӧдін босьтны делянкасӧ, Митрей... Чӧлкӧвӧй дас лои куш убыткаыс, а ставыс тэ вӧсна. | — Эго ты меня подбилъ брать дѣлянку, Митрій... Рублей съ десять взялъ одного убытку, а все изъ-за тебя.. |
| — Ладнӧ... Сідз кӧ нин артмис, ме тэныд отсала, муса вок, — висьталіс Митрей дядь. — Эм ӧтитор, сійӧ нин медся вернӧй... | — Хорошо... Если ужъ на то пошло, такъ я тебя поправлю, любезный братецъ, — совѣтовалъ дядя Митрій. — Есть одна штучка, ужъ самая вѣрная... |
| — Но, висьтав? | — Ну, говори? |
| — Кабак восьты... Сӧмын мужикъясыс прииск вылын кыксёысь унджык, сэсся артыштлы ассьыным растёссаяссӧ. Ачым ме думыштлі тайӧ делӧнас займитчывны, да Иван Васильевич метӧг коляс китӧм кодь. Сӧмын некодлы эн висьтав, мый ме тэнӧ велӧді, торъя нин — Иван Васильевичлы. Сёяс менӧ сійӧ ловъя вылысь... Оз радейтны кӧзяева, кор рабочӧйяс заводитӧны юны да тышкасьны... | — Открывай кабакъ... Однихъ мужиковъ на пріискѣ больше двухсотъ, да считай своихъ растёсскихъ. Самъ я думалъ этимъ дѣломъ заняться, да Иванъ Васильичъ останется безъ меня, какъ безъ рукъ. Только никому не сказывай, что я тебя научилъ, особливо — Ивану Васильичу. Съѣстъ онъ меня заживо... Не любятъ хозяева, когда рабочіе начинаютъ пропиваться и дебоширничать... |
| Кык вежон мысти Растёсын воссис кабак. Тайӧ вӧлі сикт пуксьӧмсяньыс первойя кабак. Войдӧр гусьӧникӧн вузасьлывліс винаӧн озыр мужик Аким, а ӧні — дзонь кабак. Приискса йӧз сідзи и валитісны Спиридон ордӧ, а праздникъяснас кабак дорын вӧлі настоящӧй толкучка. Спиридон кутіс получайтны барыш, но всё-таки броткис вокыс вылӧ, мыйла сійӧс водзджык вокыс эз велӧд: мыйта прӧста кад воштӧма, а ӧд быд лун — сійӧ убытка. | Черезъ двѣ недѣли въ Растёсѣ появился и кабакъ. Это былъ первый кабакъ, какъ стояла деревня. Раньше тайкомъ приторговывалъ водкой богатый мужикъ Акимъ, а тутъ — цѣлый кабакъ. Пріисковый народъ такъ и повалилъ къ Спиридону, а по праздникамъ у кабака была настоящая толкучка. Спиридонъ началъ получать барыши, но все-таки ворчалъ на брата, зачѣмъ онъ раньше его не научилъ сколько времени даромъ пропущено, а вѣдь каждый день — убытокъ. |
| Локтіс выль кабакӧ и Андриан дед, юис стӧкантыр вина да шуис: | Пришелъ въ новый кабакъ и дѣдушка Андреянъ, выпилъ стаканчикъ водки и проговорилъ: |
| — Вот та помысь, дзик тайӧ винасьыс, став грекыс и лои дед зарниӧн. | — Вотъ отъ нея, отъ этой самой водки, и весь грѣхъ вышелъ съ дѣдушкинымъ золотомъ... |
| VII | VII. |
| Дедлӧн прииск вылын зарни перйӧм муніс бура, и первой гожӧмнас Иван Васильевич пожъяліс пуд куим кымын зарни. Зарниыс эськӧ лыа пытшкас вӧлі и этшаник, сӧмын доля комын гӧгӧр сё пуд лыаын, но бур сійӧ, мый россыпыс вӧлі рӧвнӧй, лыаыс эз вӧв зэв пыдын и ваыс лыасӧ мыськыны вӧлі ныр улын. Ставыс тайӧ имеитіс зэв важнӧй тӧдчанлун да зарни перйӧмсӧ вӧчис выгоднӧйӧн. Сы вӧсна Иван Васильевич колис весиг тӧвся перъянінъяссӧ, кӧні пожъялӧмыс муніс тӧвся шоныд корпусъясын шонтӧм ваӧн. | Золото на дѣдушкиномъ пріискѣ шло хорошее, и въ первое лѣто Иванъ Васильичъ намылъ около трехъ пудовъ. Содержаніе собственно въ пескахъ было небольшое, всего около тридцати долей на сто пудовъ песку, но важно было то, что розсыпь была ровная, пески лежали не глубоко, и вода была для промывки подъ рукой. Эти послѣднія обстоятельства имѣли очень важное значеніе и дѣлали разработку выгодной. Въ виду этого Иванъ Васильичъ оставилъ даже зимнія работы, гдѣ промывка шла въ теплыхъ зимнихъ корпусахъ грѣтой водой. |
| Кутшӧмкӧ ӧти во мысти Растёс лои тӧдны позьтӧмӧн. Стрӧитісны выль керкаяс, важ керкаясыс лоины выль вевтаӧсь; ньӧбалісны вӧвъяс; бабаяс кутісны тшапитчыны ситеч ковтаясӧн да резинӧвӧй калошиясӧн, а мужикъяс частӧджык да частӧджык волывлісны Спиридон ордӧ. Дженьыда кӧ шуны, ставыс мӧдіс выльногӧн, мыйысь сэтшӧма поліс Андриан дед. Правда, тӧв кежлас Растёс ёна лӧнис, но и овмӧдчиссӧ не важногыс. Быд вомысь сӧмын и кылан зарни йылысь сёрни. Асланыс крестьянскӧй уджыс киас эз пырлы. Вӧр куреньясын некод эз кӧсйы уджавны, а быдӧн виччысисны бара тулыслысь воӧм, кор воссяс прииск. Андриан дед сӧмын ӧтнас ружтіс важмоз, но сӧмын сідзи, мый кольччис тӧв кежлӧ караулитны приискӧвӧй контора. Сійӧ оліс прииск вылын и важмоз кыйис Порожнӧй юысь чери. Старик сӧмын юрнас качайтіс, кор видзӧдіс сы вылӧ, мый вӧчсьӧ Растёсын. Ӧтнас кабатчик Спиридон мый сулаліс! Дзикӧдз йӧймис мужикыд барышъяссьыс, и вӧтӧн, и вемӧсӧн аддзыліс сӧмын ассьыс деньгасӧ. Горшлуныс вайӧдіс сэтчӧдз, мый сійӧ кутіс сетавны винасӧ ас сиктсаясыслы долгӧн, гожся удж дырйи, дерт, аслыс гырысь процентъяс босьтны кӧсйӧмӧн. Ю, а бӧрыннас артмӧдчам... | Въ теченіе какого-нибудь года Растёсъ сдѣлался неузнаваемъ. Появились новыя избы, на старыхъ — новыя крыши; накупили лошадей, бабы начали щеголять въ ситцевыхъ кофтахъ и резиновыхъ калошахъ, а мужики, то и дѣло, навѣдывались къ дядѣ Спиридону. Однимъ словомъ, все пошло по-новому, чего такъ боялся дѣдушка Андреянъ. Правда, на зиму Растёсъ сильно затихъ, но и затихъ не по-прежнему. У всѣхъ на языкѣ только и было разговора, что о золотѣ. Своя крестьянская работа валилась изъ рукъ. Въ лѣсорубныхъ куреняхъ никто не хотѣлъ работать, а всѣ ждали опять весны, когда откроется пріискъ. Одинъ дѣдушка Андреянъ охалъ по-прежнему, съ той разницей, что остался на зиму караулить пріисковую контору. Онъ жилъ на пріискѣ и по-прежнему ловилъ рыбу въ Порожней. Старикъ только качалъ головой, глядя на то, что творилось въ Растёсѣ. Одинъ кабатчикъ Спиридонъ чего стоилъ! Совсѣмъ помѣшался мужикъ на барышахъ и во снѣ и наяву видѣлъ только свои деньги. Жадность довела до того, что онъ началъ давать водку однодеревенцамъ въ долгъ, подъ лѣтнюю работу, конечно, выговоривъ себѣ большіе проценты. Пей, а тамъ сосчитаемся... |
| Мӧд гожӧмнас уджалысьыс чукӧрмис куимсё мортӧдз, и зарнисӧ вӧлі перйӧма нин вит пуд. Торъя нин счастливитіс старательяслы. Морт вит растёсса мужикъяс пиысь пӧрины, мужикъяслӧн важнога арталӧм серти кӧ, богачьясӧ, ӧти гожӧмын нажӧвитісны неуна эзджык тысяча шайтӧн да. Та вылӧ видзӧдӧмӧн ставӧн уськӧдчисны корсьны шуд промыслӧвӧй удж помысь. Найӧс, кодъяс рӧзӧритчисны, эз артавлыны, а аддзылісны сӧмын озыръясӧс, да сӧмын на вылӧ ставныс индылісны. | На слѣдующее лѣто, благодаря молвѣ, рабочихъ набралось до трехсотъ человѣкъ, и золота было намыто уже пять пудовъ. Особенно посчастливилось старателямъ. Человѣкъ пять изъ растёсекихъ мужиковъ превратились по прежнему мужицкому счету въ богачей, потому что въ одно лѣто заработали чуть не по тысячѣ рублей. Благодаря этому, всѣ кинулись пытать счастья на промысловой работѣ. Тѣхъ, кто разорился, не считали, а видѣли только богатыхъ и только на нихъ всѣ указывали. |
| Коймӧд гожӧмнас вӧлі перйӧма зарнисӧ сӧмын пуд мында. Россыпь помасис. Иван Васильевич решитіс, мый Растёсын сэсся вӧчны нинӧм, да дугӧдіс уджсӧ. | На третье лѣто было намыто всего около пуда. Розсыпь выработалась. Иванъ Васильичъ рѣшилъ, что въ Растёсѣ больше дѣлать нечего, и прекратилъ работу. |
| — Дедлысь став зарнисӧ перйим, — растёсса мужикъяскӧд прӧщайтчигӧн шутитіс сійӧ. — Ӧні корсьӧй бабушкалысь зарни... | — Все дѣдушкино золото вычерпали, — шутилъ онъ, прощаясь съ растёсскими мужиками. — Теперь ищите бабушкино золото... |
| Растёс ставнас дзугыльмис, а радліс сӧмын Андриан дед. Беда помасис, ставыс мунны кутас важног. Тадзи думайтіс Андриан дед, но тадзиксӧ эз ло. Дедлӧн прииск тупкыссис, Иван Васильевич муніс, рабочӧйяс ыльнитісны мукӧд местаясӧ, кодъяс йылысь вӧлі мунӧ нин слава. Уралын быд во кыськӧ да кыськӧ аддзӧны зарниӧн озыр выль местаяс, и промыслӧвӧй рабочӧйяс, кодъяс велалӧмаӧсь нин асланыс делӧӧ, брӧдитӧны местаысь местаӧ, корсьӧны ассьыныс шудсӧ. Растёссаяс пӧвстысь муніс морт дас вит Митрей дядькӧд. Сійӧ кӧсйысис налы муртса эз зарни гӧраяс. Мужикъяскӧд мунісны некымын нывбаба, кодъяслы вӧлі кажитчӧ гажа приискӧвӧй олӧмыс. Растёсӧ кольысьяс гажтӧмчисны, быттьӧ сьӧкыд пӧкмелля дырйи. Заводитісны корсьны зарни мукӧд местаясысь: эз жӧ ӧд сійӧ дзебсьы куш ӧти Смородинкаӧ! Главнӧй зачинщикъясӧн вӧліны озыр мужикъяс, — деньгакӧд тшӧтш налӧн кыптіс и азарт кокни нажӧтка вылӧ. Ручьевӧй гӧраӧс вӧлі кодйӧмаӧсь гӧгӧрыс, но зарни абу сюрӧма. | Весь Растёсъ пріунылъ, а радовался одинъ дѣдушка Андреянъ. Бѣда кончилась, и все пойдетъ по-старому. Такъ думалъ дѣдушка Андреянъ, но не такъ вышло. Дѣдушкинъ пріискъ закрылся, Иванъ Васильичъ уѣхалъ, рабочіе отхлынули въ другія мѣста, про которыя прошла слава. На Уралѣ каждый годъ открываютъ гдѣ-нибудь новыя мѣста съ богатымъ золотомъ, и промысловые рабочіе, привыкшіе къ своему дѣлу, бродятъ съ мѣста на мѣсто въ поискахъ за невѣдомымъ счастьемъ. Изъ растёсцевъ ушло человѣкъ пятнадцать, съ дядей Митріемъ во главѣ. Онъ имъ сулилъ чуть не золотыя горы. Съ мужиками ушло нѣсколько женщинъ, которымъ нравилась бойкая промысловая жизнь. Оставшіеся въ Растёсѣ скучали, какъ послѣ тяжелаго похмелья. Начали искать золото по другимъ мѣстамъ: не на одной же оно Смородинкѣ спряталось. Главными затѣйщиками были богатые мужики, — вмѣстѣ съ деньгами у нихъ явился и азартъ къ легкой наживѣ. Ручьева гора была кругомъ окопана, но золота не нашлось. |
| Медся нин шензьӧдана кутіс асьсӧ Спиридон. Сійӧ пыр на важмозыс вузасис аслас кабакын, кӧть воддза ньӧбасьысьясыслӧн и дукыс нин эз вӧв. Тайӧ помкаыс Спиридонлы эз мешайт пукавны кабакын аслас стойка сайын, скӧравны да артавны убыткаяс. Степанида гӧтырыс муніс сы дінысь нӧйтӧм вӧсна, Спиридон быдногыс пычкыліс сылысь деньга и нинӧм эз вермы босьтны. Ӧти гажа асывводзӧ Степанида муніс, эновтіс мужиксӧ. Челядь налӧн эз вӧвны, и сійӧс нинӧм эз кут гортас. Сёрнияс серти, Степанида оліс кӧнкӧ пӧжасянінын промыселъяс вылын, мый йылысь важӧн нин вӧлі думайтӧ. | Всего удивительнѣе держалъ себя Спиридонъ. Онъ по-прежнему держалъ свой кабакъ, хотя прежнихъ покупателей не было и въ поминѣ. Это не мѣшало Спиридону сидѣть за своей стойкой, сердиться и высчитывать убытки. Жена Степанида ушла отъ него, благодаря побоямъ. Спиридонъ всячески выколачивалъ изъ нея деньги и ничего не могъ добиться. Въ одно прекрасное утро Степанида исчезла, бросивъ мужа. Дѣтей у нихъ не было, и ее ничто не удерживало дома. По слухамъ, она жила гдѣ-то на промыслахъ въ стряпкахъ, о чемъ давно мечтала. |
| — Кыдзи нӧ тайӧ тэ, Спиридон, ылалін гӧтырнад? — юавлывліс Андриан дед. | — Какъ же это ты, Спиридонъ, ошибся съ женой-то? — спрашивалъ дѣдушка Андреянъ. |
| — А бес сыкӧд... Тырмас, вердӧма нин лои. | — А ну ее... Будетъ, покормилъ. |
| Спиридонлӧн горшлуныс воысь воӧ пыр содіс. | Жадность съ каждымъ годомъ у Спиридона все увеличивалась. |
| Кор, во нёль мысти, Растёсӧ бӧр локтіс Митрей дядь, висьӧмӧн да корысьӧн, Спиридон сійӧс эз лэдз ас дінас весиг син водзас. | Когда года черезъ четыре вернулся въ Растёсъ дядя Митрій, больной и нищій, Спиридонъ его не пустилъ къ себѣ даже на глаза. |
| — Кытысь локтін, сэтчӧ и мун, — шуис Спиридон. — Этша ӧмӧй дармоедъяс шляйтчӧны промыселъясті... | — Откуда пришелъ, туда и ступай, — сказалъ Спиридонъ. — Мало ли дармоѣдовъ шляется по промысламъ... |
| Митрей дядь овмӧдчис Андриан дедушка ордӧ. Сійӧ промыслӧвӧй уджъяс вылас кынтӧма коксӧ да ӧдва ветлӧдліс. Дарьяыс кӧнкӧ промыселъяс вылас кулӧма. | Дядя Митрій поселился у дѣдушки Андреяна. Онъ застудилъ на промысловой работѣ ноги и едва ходилъ. Дарья гдѣ-то на промыслахъ умерла. |
| — Ок, Митрей, Митрей, шулі ме тэныд, — ропкис Андриан. — А шуны кӧ, мый сэсся казьтывны сійӧс: кольӧм делӧ. Пӧръялін тэ менӧ сэки дед зарниӧн... А ӧні наперво ов. Кытчӧ сэсся тэныд, коктӧм мортлы, воштысьны... Став Растёсным миян зарни вӧснаыд гӧльмис. Мужикъяс велалӧмаӧсь кокни удж помысь нянь сёйны да шляйтчӧны промыселысь промыселӧ, а гортӧ старикъяс да посни челядь колины. Вот делӧыд кутшӧм артмис... | — Эхъ, Митрій, Митрій, говорилъ я тебѣ, — ворчалъ дѣдушка Андреянъ. — Впрочемъ, что тутъ говорить: дѣло прошлое. Подвелъ ты тогда меня дѣдушкинымъ золотомъ... А пока что, живи. Куда тебѣ, безногому, дѣться... Весь нашъ Растёсъ отъ золота-то забѣднѣлъ. Мужики привыкли къ легкому хлѣбу и шляются по промысламъ, а дома старики да малолѣтки остались. Вотъ какое дѣло-то вышло... |
| Митрей дядь чӧв оліс. | Дядя Митрій молчалъ. |
Комиӧн
Рочӧн гижис
Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
